Не буди во мне ведьму, эльф! - Юки

из обеденной, испытывая все большее желание сбежать из поместья и от этого наглого ловеласа.

* * *

Первая ночь в новом мире выдалась тревожной и бессонной. Я вертелась на мягкой, удобной кровати, которая казалась мне жутко неуютной, как и вся спальня. Комнаты, предназначавшиеся для жены Тиллариэля, место которой я заняла, все еще не отремонтировали, и я до сих пор занимала гостевые покои. Впрочем, я сомневалась, что я усну хоть где-то.

Слишком много всего произошло за один день, и этих событий хватило бы на целую жизнь. Измена мужа, разочарование, смерть. И новая жизнь, по злой насмешке судьбы в теле той, чей муж тоже оказался изменником. А вишенкой на торте оказался мой возраст, к которому я никак не могла привыкнуть, автоматически деля его на десять. Сорок пять — это еще терпимо. Но четыреста сорок пять?

Сон в итоге сморил меня только под утро, и мне показалось, что я едва закрыла глаза, когда в дверь постучали. С трудом разлепив веки, я подняла себя с кровати через силу и крикнула, чтобы входили.

Шустрая служанка быстро помогла мне одеться и умыться, заплела меня и сообщила, что завтракать я буду в одиночестве, потому что у моего благоверного какие-то там дела.

Ну и славно, видеть его не хочу! Хотя, конечно, странно, что кроме нас с Тиллариэлем никто не присоединяется к трапезе. В поместье кроме нас с ним что, только слуги? Я же видела придворных, но видимо, они не были достойны принимать трапезу вместе с хозяевами.

В этот раз моему аппетиту ничто не мешало, и я накинулась на еду, как будто три дня не ела. Блинчики, булочки, каша, яичница, тосты. А неплохо так кормят в другом мире!

Жизнь стала казаться не такой плохо, и даже солнышко за окном будто засветило ярче. А потом я вдруг вспомнила, что сегодня приедут родители, и на мое настроение набежали тучи.

Черт, да чтоб тебя! Где тут можно спрятаться так, чтобы меня не нашли?

Так, кажется, пора мне покинуть эти стены и изучить мир снаружи. А то бежать собралась, а толком ничего не видела. В книгах, что я прочла, было много информации, но что с нее толку, если я не видела ничего своими глазами?

Но лучше бы я осталась в особняке.

Перехваченный по пути слуга подсказал мне, где выход, и я, слегка поплутав, все же отыскала правильный путь. Похоже, уже все поместье было в курсе того, что мне отбило память, и потому слуга даже не удивился моему вопросу.

А сад у эльфов, куда я вышла, был просто прекрасен, и я не пожалела, что решила прогуляться: цветущие деревья, благоухающие клумбы с яркими цветами, и бликующая вдали гладь пруда с кувшинками. Вдохнув полной грудью свежий воздух, я неспешно зашагала по усыпанной мрамором дорожке мимо усыпанных розовыми цветами яблонь и мраморной статуи прекрасной эльфийки.

В этот раз сад пустовал, видно было слишком рано для прогулок, и я наслаждалась тишиной и уединением, оставшись один на один со своими мыслями. Что ж, есть все же в этом мире своя прелесть, и если избавлюсь от нерадивого муженька, а еще лучше отсужу у него половину состояния, будет и вовсе прекрасно. Кажется, законы здесь похожи на наши, так что все возможно.

Обойдя весь сад вдоль и поперек, и слегка устав, я направилась к беседке неподалеку, собираясь отдохнуть. Но замерла, услышав странные звуки, донесшиеся изнутри. Стоны, ритмичный скрип, долгие вздохи и чье-то тяжелое дыхание.

Щеки вспыхнули огнем, когда я поняла, что застукала кого-то за любовными утехами. Везет же мне на это…

Я резко развернулась, чтобы уйти и не мешать. Но застыла на месте, услышав страстный женский голос:

— Ох, Тиллариэль, прошу, быстрей!

Глава 8

Да, я не его жена, и никак прав ревновать к меня не было. Но какого черта! Почему я должна терпеть подобное к себе отношение, что в том мире, что в этом?

Как вообще настоящая Амелия с ним жила? Неужели ей настолько было плевать на собственного мужа? Или она просто терпела?

Злость взметнулась всепоглощающей волной, и я, сжав кулаки, зашла в беседку, наплевав на то, что могу там увидеть.

Голый зад муженька вызвал дежавю, и я едва удержалась, чтобы снова пнуть его. Вместо этого схватила с накрытого столика кувшин с чем-то бордовым и пахнущим ягодами, и с огромным удовольствием вылила на голову ему и той блондинистой стерве, что стонала под ним.

Девка взвыла, пытаясь выбраться из-под Тиллариэля, а он сам подпрыгнул чуть ли не до потолка, тут же развернувшись и на ходу натянув брюки. Я тут же отвернулась, краснея при виде раздетой любовницы мужа, хотя скорей меня смутил его голый торс.

— Что ты творишь, сумасшедшая ведьма⁈ — прорычал эльф, вцепившись мне в плечи и развернув к себе. — Ты совсем ополоумела?

Я ойкнула от боли, так сильно он впился пальцами в кожу, и эльф, выругавшись, отпустил меня.

— Я требую развод! — тут же заявила я, отпрянув от него. — И не вздумай снова говорить про долг и свою репутацию! Ты давно растерял ее, имея всех подряд прямо за спиной у собственной жены!

Тиллариэль накинул рубашку и махнул рукой любовнице, чтобы убиралась. Блондинка сморщила носик, будто сейчас расплачется, оправила платье и пулей выскочила из беседки. А эльф повернулся ко мне и тихо, но злобно процедил сквозь зубы:

— Никакого развода! И еще раз позволишь себе такое, запру в башне на месяц, ясно!

Это оказалось последней каплей. Он что, себя бессмертным возомнил?

Ах да, так оно почти и есть, но это не означает, что я позволю так с собой обращаться! Ведьма я, в конце концов, или кто? Сомневаюсь, что Амелия бы спокойно выслушивала такое.

— Только попробуй… — прошипела я. — Прокляну так, что мало не покажется!

Тиллариэль криво усмехнулся.

— Из тебя ведьма всегда была никудышная. Поэтому ты замуж за меня выскочила, неужто не помнишь? Тебя ж в твоем Ковене ни во что не ставили. Так что заткнись и слушайся меня, Амелия. Это было последнее предупреждение.

Не дожидаясь моего ответа, он обогнул меня, испепелив напоследок гневным взглядом, и зашагал прочь, как ни в чем не бывало. И тут меня словно подбросило, а внутри все взорвалось злобой. Темной, всепоглощающей, такой, что на глаза словно упала пелена.

— Да чтобы у тебя ни на кого, кроме меня не стояло! — в сердцах крикнула я ему вслед.

И