Наперегонки с ветром. Первое дуновение - Лера Виннер

мог просто оставить сверток с пирогом возле денника и избежать тем самым необходимости торчать неизвестно сколько на ветру в темноте.

Мог бы, если бы не хотел получить этот ответ из первых уст так сильно.

— Надеюсь, ты так к нему не обратился?

— А что, это большая тайна? — несвятой брат вскинул бровь, изображая удивление столь мастерски, что я все-таки улыбнулась.

— Он этого не любит. И с Нильсонам никак не связан.

— Я это учту. На будущее, — Матиас улыбнулся в ответ в знак признательности и медленно кивнул. — Строго говоря, у меня вообще нет поводов обращаться к незнакомому человеку, пока нас не представили. Просто об этом господине я был наслышан.

Весёлого, судя по его цепкому взгляду, во всём происходящем было мало, но я всё-таки рассмеялась.

— Ну разумеется. О нём многие наслышаны.

— Похоже, теперь у меня появится возможность познакомиться лично.

Матиас продолжал смотреть, и я успокоилась. То ли от этого преувеличенного внимания, то ли потому что внезапно навалилась отошедшая было на второй план усталость.

— Вполне может быть. В свои планы на этот счёт Мастер Йонас меня не посвящал. Если ты об этом.

— А они есть? Его планы?

Стоять на месте было холодно, и я развернулась, чтобы продолжить путь к конюшне.

— Не знаю. Он мог просто завернуть к Мастеру, чтобы засвидетельствовать почтение, оказавшись здесь проездом.

— Ты уверена, что к нему?

Лучшей формулировки он, по всей видимости, так и не придумал, либо вовсе решил импровизировать.

Новый порыв ветра пришёлся очень кстати, чтобы скрыть короткий раздражённый вздох.

— Ко мне это точно не имеет отношения.

— Элисон.

А вот эта интонация у него получилась очень интересной. Нечто среднее между тем, как он говорил со мной в ту проклятую ночь в своей церкви, и манерой Йонаса.

Пришлось снова на него посмотреть.

— Я правда не знаю. И не горю желанием узнавать.

— Скажешь, что ты его не ждала?

О том, как я два часа ждала его у обочины просёлочной дороги лишь для того, чтобы уехать ни с чем, знал только Гаспар. В его молчании, о котором не просила, я не сомневалась, а значит, Матиас совершенно точно осведомлен об этом не был. Разве что сам догадался.

— Учитывая, что он, с большой долей вероятности, теперь считает меня опасной сумасшедшей? Как раз напротив, мне хотелось бы как можно дольше избегать этой встречи.

Как и в прошлый раз, я ему не лгала — просто потому что в этом не было никакого смысла.

Не святой и, строго говоря, уже и не брат немного склонил голову набок, разглядывая меня так пристально, что на любого другого я бы за это разозлилась.

— И все же он здесь.

— Они с Мастером давно знакомы, — ограничившись пожатием плечами, я пошла дальше, предоставив ему выбор закончить на этом или следовать за мной. — К тому же, он мог не знать, что я здесь. Или вовсе не думать об этом.

— Сложно не предположить возможность встретить леди из Совета в замке Совета.

Матиас предусмотрительно отстал от меня на полшага, и я сбросила капюшон. Во-первых, потому что его все равно срывало ветром. Во-вторых, не хотелось, чтобы он уверился в том, что я прячу лицо.

— Ты знаешь, сколько жалоб и о скольких страницах неуважаемый Эмерик направил в Совет?

— Догадываюсь.

Снова та же интонация, а за ней — тщательно сдержанный и замаскированный смех.

Любопытно, как он умудрялся все эти годы быть хорошим священником?

Я обернулась, чтобы успеть поймать эту искру веселья по взгляде.

— Нужно быть абсолютно не в себе, чтобы после такого сюда вернуться. Даже если бы все обошлось обычным штрафом. Меня не должно было здесь быть.

— Но ты здесь, — он все-таки решился перехватить меня за локоть.

Я развернулась как раз вовремя, чтобы ветер ударил в спину, окончательно растрепал и без того собранную кое-как прическу.

— Да, я здесь. И у меня есть обязательства, о которых ты прекрасно осведомлен. Если хочешь помочь, сделай так, чтобы Гаспар перестал таращиться на него так, будто увидел привидение.

Запоздало поняв, что начала по-настоящему выходить из себя, я сделала глубокий вдох.

Как ни странно, этот человек и правда ухитрился стать мне другом, а все мои трудности были не его виной.

— Извини.

— Не извиняйся.

Он сократил расстояние между нами, как если бы собирался меня обнять, но словно в доказательство обратного убрал от меня руку.

— Значит, ты не планируешь пойти и поздороваться?

— Я пропустила, как мы вернулись к Охоте на ведьм, и это допрос? — попытка отшутиться вышла настолько неловкой, что повторную я решила не предпринимать. — Я планирую привести в порядок стойло, подняться к себе и лечь спать.

— Рано или поздно вы все равно встретитесь, — намеренно или нет, Матиас вернул мне мою же фразу из все той же дурацкой мутной ночи.

Неужели правда запомнил так хорошо?

Отступать после этого было больше некуда, и я немного качнулась вперед, чтобы встать к нему почти вопиюще близко.

— Учитывая количество проблем, которые я доставила этому человеку в прошлый раз, я хочу, чтобы это произошло как можно позже. А теперь извини, мне правда пора. День был долгий.

Когда я шагнула в сторону, стало холоднее, но, как ни парадоксально, спокойнее.

— Может, ты всё-таки позволишь мне делать это хотя бы иногда? — он спросил чуть громче, чем следовало, чтобы лишить меня возможности не расслышать.

В ответ я так же преувеличенно бодро отрицательно покачала головой.

Матиас не стал желать мне ни приятного вечера, ни спокойной ночи, просто стоял неподвижно, пока я ни повернула за угол.

Чувство меры у него было развито превосходно.

Ветер то ли улёгся, то ли просто сделал перерыв. Или же нужная мне конюшня была построена на редкость удачно.

Так или иначе, дышать на подходе к ней, стало легче.

Безнадёжно остывший пирог лежал в руке приятной тяжестью, обещая если не хороший, то по крайней мере добрый вечер. Хотя бы потому что завистливая и сварливая Инес наверняка сейчас кусает локти при мысли о том, куда он делся.

Оставив свёрток и плащ у входа, я зажгла предусмотрительно оставленный здесь мною же фонарь и огляделась.

Старая и до безобразия дружелюбная Стрелка повернула голову, и я погладила её с искренним удовольствием.

После — не в меру резвого юного гнедого жеребца по имени Гром.

Конь Гаспара спал, лёжа на боку, а подогнувший под себя ноги Огонёк только поднял голову в мою сторону, выражая умеренную заинтересованностью.

К лошадям в Совете было принято относиться намного