Король в Белом - Валентина Зайцева

он, похоже, единственный, кто способен терпеть Самира. Они оба не в себе.

— Так, значит, ваше имя — Легион? «Легион имя мне, ибо нас много».

— Именно так!

Золтан, казалось, был невероятно доволен. И впечатлён тем, что я знаю это имя.

— Вы знакомы с мифами?

В его голосе слышались одновременно и надежда, и лесть. Это было странно трогательно.

— Знакома.

Я улыбнулась его внезапной оживлённости. Пусть и из фильмов ужасов, но мне было достаточно известно об ангелах и демонах, чтобы понимать отсылки.

— Прошу прощения, если я напугал вас ранее. Просто иногда гораздо проще показать свою природу, чем описать её словами.

— Всё в порядке. Я просто не была к этому готова. Потихоньку я начинаю привыкать ко всей вашей местной мелодраматичности.

— Если вы смогли привыкнуть к чернокнижнику, поверьте — все остальные покажутся вам пресными и скучными.

Золтан отступил на шаг.

— Мне следует оставить вас. Вы нуждаетесь в отдыхе. Завтрашний день будет для вас нелёгким. Я уже достаточно вас обеспокоил. Но когда суд завершится, не согласитесь ли вы навестить меня в соборе? Мне бы хотелось узнать вас получше, сестра.

Бьюсь об заклад, он имеет в виду библейский смысл. Трам-пам-пам.

Горыныч удержал этот комментарий при себе. За что я была ему благодарна. По крайней мере, мне не пришлось ругать его вслух за дурацкие намёки.

— Я с удовольствием. Спасибо вам, Золтан.

Ууууух…

Заткнись, Горыныч.

— В таком случае, желаю вам спокойного сна.

Он склонился в поклоне.

— И увидимся завтра.

— И вам…

Золтан исчез во вспышке света. Я зажмурилась и прикрыла лицо руками.

— …того же.

Чёрт побери. Мне действительно нужен был сон. И выпить. Возможно, не в таком порядке.

Я направилась обратно к своему дому. По пути Горыныч уменьшился и устроился кольцом на моём плече. Наконец-то оставил свою оборонительную позу, раз все остальные разошлись.

Хочешь приударить за этим ангельским прелестником?

— Нет, Горыныч. Не хочу.

— Конечно, хочешь. Кто бы отказался? Уверен, это просто… божественно.

Я простонала от его ужасного каламбура. Шлёпнула его по голове ладонью.

— Ай! Тогда как насчёт «неземно»?

Я шлёпнула его снова.

— Прекрати! Я смешной, и ты это знаешь.

— Ты это заслужил.

— Нет, не заслужил! Я всё ещё считаю, что это было смешно.

Добравшись до спальни, я согнала со своей подушки странную маленькую ящерицу. Она тут же юркнула под кровать. Теперь тут повсюду были какие-то зверюшки. Полагаю, в этом был свой смысл. Всё-таки мы живём в джунглях.

Я поняла, что слишком устала, чтобы идти за выпивкой. Плюхнулась на груду подушек, заменявших мне матрас. Услышала подозрительный шорох. Взглянула наверх и увидела на одной из подушек смятый клочок бумаги.

Рядом с ним лежала роза. Но эта роза была необычной. Она была сделана из стекла. Из чёрного стекла.

Я подняла её. Мне мгновенно стало ясно, кто её оставил. Это не было тонким намёком. И смысл того, почему эта роза не настоящая, тоже не ускользнул от меня.

Обычная роза завянет и умрёт. Эта же будет хранить свою хрупкую красоту вечно. На тот случай, если я больше никогда не позволю ему дарить мне цветы. На тот случай, если его самого не станет. И дарить будет уже некому.

Я вдруг осознала, что даже не знаю, каковы возможные итоги завтрашнего суда. Смерть? Тюрьма? Пытки? На какие ещё ужасные вещи способно Нижнемирье?

Роза была прекрасна. Подлинное произведение искусства. У меня не поднялась рука швырнуть её о стену и разбить. Вместо этого я протянула руку. Призвала на ладонь небольшой каменный сосуд. Подобные фокусы до сих пор заставляли меня глупо хихикать. Интересно, когда же это перестанет быть до безумия забавным?

Я поставила сосуд на прикроватный столик. Поместила в него розу.

— Ты всё ещё любишь его.

— Люблю.

Я даже не стала спорить с Горынычем. Я знала правду. Но один вопрос продолжал жечь меня изнутри. Пока я валилась на постель и смотрела на записку, оставленную Самиром.

Смогу ли я его простить?

Наконец я развернула записку. Она была недлинной. Это не было ни извинением, ни пространным объяснением. Всего одно предложение. Оно ранило моё сердце больнее, чем любое многословное послание.

Я сунула записку под ближайшую подушку. Перевернулась на живот. В отчаянной надежде, что сон придёт и унесёт прочь весь тот хаос, что бушевал у меня внутри.

«Поступай, как должна. Самир.»

Глава 4

Сайлас

Я почувствовал возвращение моего короля и повелителя в тот самый миг, когда Золтан поднялся из своей гробницы. Я заранее размышлял о том, сколько времени потребуется другим владыкам, чтобы пробудиться от многовекового сна. Ответ оказался простым — совсем недолго.

Я не удивился, что первым очнулся мой собственный король. Он был последним, кто смирился с неминуемым концом нашего мира. Именно он сохранил самую твёрдую веру в то, что всё обязательно наладится.

Когда Золтан не явился в Святилище Вечных, я без тени сомнения понял, куда направился этот вампир-ангел. Увидеть новую сновидицу.

Для каждого из пробуждающихся владык должно было стать ясно, по какой причине они восстали от сна. Лишь одно событие могло вырвать их из долгого забытья — возвращение мёртвого дома.

По моему опыту, владыки чувствовали присутствие друг друга. Они были связаны неким глубинным, внутренним образом. Подобно тому, как связаны между собой Вечные. В конце концов, все они черпали свою силу от создателя. Они должны были ощутить присутствие Нины так же отчётливо, как любой из нас чувствует тепло близко горящей свечи.

Я не винил Золтана за то, что он отправился на разведку. Нина была объектом немалого любопытства. Весь мир гудел от слухов и новостей о новой королеве. Бездна продолжала отступать, и наш мир постепенно исцелялся. Он возвращал себе былые размеры и великолепие. Целые города и сельские просторы, когда-то поглощённые пустотой небытия, возвращались на свои места.

В лесах и городах теперь бродили новые твари. Создания, не похожие ни на каких, что я видел прежде. Они были искажёнными, мультяшными и одновременно ужасающими. Эти существа рождались из самых глубин сознания Нины.

Творения Влада не были и наполовину столь же фантасмагоричными и извращёнными, как грёзы современного ребёнка.

Как-то утром я столкнулся с существом, способным принимать облик любого предмета обихода. Я обнаружил его в весьма неудачный момент, когда собрался попить послеобеденный чай. Оно притворялось моим чайником. К счастью, следы от укусов на