Королевская кровь-12. Вороново сердце. Часть 1 - Ирина Владимировна Котова

он снова обернулся ветром, пролетел над иномирянами и нырнул под кроны метрах в пятидесяти за их спинами. А затем потек меж стволов вперед, выглядывая попавших в окружение бойцов и стараясь не касаться ветвей, чтобы не качать их. То и дело попадались следы боев — обугленные туши охонгов, тела иномирян и дармонширцев.

Выстрелы и визг инсектоидов становились все ближе, а спать хотелось все больше… Таммингтон уже клевал клювом, когда еще метров через двести наткнулся на странный то ли канат, то ли кабель.

Будь Роберт пободрее, он бы, возможно, и разглядел его до того, как коснулся, — пусть тот и был прикрыт травой. Но сейчас герцог изо всех сил пытался не уснуть, и задел-то его самым краешком, длинным перышком-ветерком, и лишь потом заметил, как сверкнуло что-то, похожее на длинные хрустальные бусы толщиной в руку ребенка, с металлическими каплями между многогранными бусинами…

Таммингтон взвился от боли, отчаянно шипя: казалось, что ему в живот впились раскаленные крючья, — и, каким-то чудом сохранив невидимость, выскочил над кронами, поднимая вместе с собой столбы листвы и древесной щепы. Он так отчаянно дернулся, что удалось вырваться, оставив на ловушке часть ауры, — и скользнул далеко вперед, и быстро потек-понесся от страшного места, корчась и извиваясь меж деревьев от ощущения, что рану жжет каленым железом.

Его спас этот дальний прыжок — ибо краем сознания он ощутил, как позади словно рванулись за ним невидимые гарпуны чужой силы, чуть-чуть не дотянувшись до хвоста.

От сна не осталось и следа.

Раньяры с верещанием начали слетаться туда, где опадала поднятая на уровень вершин листва вместе с сучьями. Позади что-то заблестело, но Таммингтон оглянулся лишь раз, не поняв, что увидел: место, где он был мгновения назад, накрыло какое-то сплетение теней и бликов, словно большая паутина, поднявшаяся меж холмов. Он устремился дальше. Лорд Роберт ранее думал, что ничего не может быть больнее ожогов, полученных им в последнем бою, затем — что предел боли он испытал во время инициации. Но сейчас хотелось орать, и только движение спасало от обморока.

«Соберись, — приказал он себе через несколько минут. Раньяры летали над кронами, явно в поисках того, кто тронул ловушку, пронеслись мимо с десяток всадников на охонгах, но ничего устрашающего за спиной Таммингтон уже не видел. — Нужно вывести людей. И через эту ловушку их вести нельзя».

Еще через несколько минут он нашел группу дармонширцев, которые, прижавшись к левому склону, отстреливались от всадников на охонгах. Лорд Роберт размазал инсектоидов о стволы деревьев и обернулся человеком. Тратить силы на воссоздание одежды не стал.

Хорошо, что догадался обернуться в паре десятков шагов от своих, за панцирем дохлого охонга и показаться сразу с поднятыми руками, — иначе быть бы ему нашпигованным свинцом.

Бойцы были потрепаны и молчаливы.

— Впереди еще несколько наших групп, — сообщил ему командир под взрывы артиллерии, — а с двух сторон долины постоянно подходят инсектоиды. Нас зажимают в клещи и вынуждают подняться по склону, а это верная смерть.

Бойцы косились на Таммингтона с суеверным сочувствием. Сбоку на животе у лорда Роберта кровоточила свежая выжженная рана, похожая на след от раскаленной рыбацкой сети с крючками-утяжелителями между ячеек.

— Выберемся, — пообещал Роберт с уверенностью, которой не ощущал.

Первое самостоятельное задание, названное командующим Майлзом «легкой задачей», далось лорду Роберту примерно так, как дается плавание брошенному в воду ребенку. Ребенку, который в любой момент может заснуть и пойти ко дну.

Он не стал сразу запускать смерчи, ветром стелясь рядом с бойцами под прикрытием деревьев, — но издалека замечал охонгов и швырял их о стволы. Группа дармонширцев двигалась, собирая отряд за отрядом, прижимаясь к склону — но дело замедлялось ранеными, которых тащили на себе.

Обратно через долину идти было нельзя, и Таммингтон повел растущий отряд вокруг левого холма. На половине пути уже за холмом лес стал редеть, и людей начали атаковать всадники на раньярах, вооруженные автоматами и гранатометами. Тогда и пришло время прикрывать своих смерчами, расплющивая раньяров о склон.

Ночь на четвертое мая, графство Нестингер

Люк Дармоншир

Люк проспал часов восемь, не меньше, и очнулся глубокой ночью. Вовсю грохотала артиллерия, и по протяженности ударов даже на слух было понятно, что широкомасштабная артподготовка уже началась.

Адъютант разогрел поздний ужин, но Люк прежде всего пошел в командный пункт, хотя живот подводило от голода.

— Таммингтон вернулся? — поинтересовался он у Майлза, который все так же был на посту, только глаза запали и лицо осунулось.

Полковник как-то невесело хмыкнул.

— Везут сюда из расположения шестого батальона, лорд Лукас.

— Жив? — напрягся Люк.

— Жив, — подтвердил Майлз. — С задачей справился, но выход занял не менее шести часов, и, по словам бойцов, на пятом часу лорд Роберт прямо из воздуха соткался в человека и рухнул на землю уже спящим. Благо на тот момент их почти не преследовали, он успел покрошить инсектоидов. Его выносили вместе с ранеными на спинах. Командир доложил, что им пришлось обходить холм, так как герцог обнаружил опасную ловушку, перекрывающую долину, и сам был ранен.

— Серьезно?

— Будет жить.

Люк повеселел и потянулся в карман за пачкой.

— Что за ловушка? Утром во время облета ничего похожего мы там не видели.

— Проснется, и узнаем, — ответствовал Майлз. Глаза у него были не менее стеклянные, чем у самого Люка до сна.

— А вы-то когда спать, полковник? — полюбопытствовал его светлость с сочувствием.

Майлз снова хмыкнул и потер веки.

— Как победим, ваша светлость, так сразу и высплюсь. Однако, — он выпрямился, — хватит болтать. Идите подкрепитесь, не пугайте подданных змеиными глазами. Да еще эти клыки… Идите, лорд Дармоншир, идите. Задача для вас будет позже.

* * *

Тиодхар Ренх-сат никому не мог доверить драгоценную сеть. Да и управлять группой инсектоидов с помощью мысленных приказов умели только тха-норы.

Он прилетел к двум холмам на раньяре, а за ним следовал второй раньяр, без всадника. Ренх-сат лично сложил Лесидию в нить и прикрепил к сбруе обеих стрекоз, а затем, велев каждой приземлиться на свою вершину холма, так, что сеть легла через всю долину и оба склона, стал ждать.

Лесидия не замечала людишек и мелкую живность, как паутина не замечает пыль, ибо сил в них было даже не глоток — капля. Нет, сети Нервы предназначались для крупной добычи с большим запасом жизненных сил. Они должны были спеленать жертву, вцепиться в нее, обездвижить и испугать болью так, чтобы сопротивление прекратилось.

Генерал смотрел внимательно на лес, покрывающий долину, и засек-таки, как кроны