Невеста из картины. Верни меня откуда взял! - Риска Волкова

у картины, оценивая результат.

– Полагаешь, это будет съедобно, там, внутри? – уточнил художник.

Яль пожал плечами.

– Бутерброды с икрой нежно похрустывающие на зубах гуашью. М-м-м-м! Что может быть лучше! Черт, Пэт! Она возненавидит меня, когда мы ее вытащим!

– Так, может, не будем вытаскивать? – предложил друг, но Яль лишь отмахнулся от него.

– Я чувствую, что сила потихоньку стала восстанавливаться, но этих крупиц пока не хватит на то, чтобы перетащить ее сюда.

– Напиши записку! Успокой.

– Она – иномирянка… Не знает наш язык… Хотя! Есть у меня одна идея!

Оставив девушке записку и артефакт, они принялись ждать. Однако, картина не спешила меняться. Линдсэй все так же задумчиво пожевывала листик с куста, а еда на блюде никуда не делась.

В дверь постучали.

– П-профессор Наэрин… – заикаясь от волнения в кабинет, стоило ему открыть, заглянула рыжеволосая студентка. – Я сделала, как вы просили доклад и п-практическую работу, но…

– Но… – повторил ледяным голосом Яль-Таэр, уже понимая, что ничем хорошим появление здесь трепещущей, словно осиновый лист, адептки ему не грозит.

– Но в лаборатории, ключ от которой вы предоставили, произошел небольшой взрыв… У меня не сразу все получилось… П-простите…

Яль вздохнул. Тяжело, набираясь терпения. За лабораторию ему придется отвечать перед ректором. Дал ключи, дурак! И ведь он хорошо знал эту адептку. Отличница! Она пропустила пару занятий, потому что болела, и Яль-Таэр, проникнувшись состраданием, разрешил ей воспользоваться своей лабораторией.

– Вон, – тихо приказал он. – За работу – кол, адептка Альни.

Девица, зарыдав, выбежала, а сам профессор отправился осматривать ущерб. К счастью, он оказался не слишком большим. Как только его магия восстановится, он все это легко уберет.

Когда же, успокоенный, мужчина вернулся, то к нему сразу же бросился Пэтрис.

– Схомячила! Все до последней крошки! И вот!

Яль-Таэр подошел ближе к полотну. Пэтрис протянул ему небольшое увеличительное зеркальце, чтобы он мог разглядеть то, что было написано на записке.

Мужчина усмехнулся.

– У нее одни вопросы…

– А ты рассчитывал на что-то другое? – язвительно фыркнул Пэтрис. – Девчонка напугана! В недоумении! Еще и без еды столько сидела…

Яль было стал думать, что написать на записке снова, но в какой-то момент понял, что для всего потребуется целая простыня.

– Я не смогу освободить ее в ближайшие дни. Мой резерв еще слишком мал.

– И что? – похлопал глазами его друг. – Чего ты писать-то бросил?

– Проще сказать, чем написать. Я сам пойду туда и все ей объясню.

Пэтрис удивленно вздернул бровь.

– В смысле? У тебя же магии нет и…

– Нарисуй меня рядом с ней. Потом сотри. Через час где-то. Ладно?

Художник присвистнул.

– Силен! Идея хороша. Не боишься, что помрешь там?

– Мы оба знаем, что если стереть нарисованное, то персонажи вернутся туда, где были до этого, – сказал Яль.

– И все же это рискованно… – пробормотал художник.

Яль-Таэр похлопал его по плечу.

– Будь добр, сделай так, чтобы до картины и красок не добрались наши враги. И сотри меня, как я просил потом. Если, конечно же, ты не хочешь изощренно отомстить за что-нибудь…

– Только за то, что ты в прошлый раз не поделился со мной тем эльфийским черничным напитком!

Они оба расхохотались. После Пэтрис взял в руки краски и кисти.

– Готов? Это может быть немного неприятно вначале.

Яль кивнул.

– Потерплю. С девушкой надо поговорить, а не устраивать цирк с перепиской.

Глава 4

Линда

Я не знала, сколько мне придется ждать. От нечего делать я уже раз сто обошла вокруг фонтана, понаблюдала за кабинетом, в котором остался художник и явно дремал, сидя в большом кресле. После сделала несколько приседаний. В спине что-то хрустнуло, и я, шмыгнув носом, подумала, что скоро, как и все заключенные, обрасту кучей болячек без движения, и выйду отсюда седой старухой с морщинами, трясущимися руками и двумя зубами-пнями.

В душе все больше зрел протест. Я всегда старалась переводить депрессию в гнев, чтобы не раскисать. Слезы делу никогда не помогут, а вот ярость… Желание чего-то изменить…

– Когда узнаю, кто виноват в моем заточении, уничтожу! – прошипела обещающе я в никуда и вздрогнула, когда вдруг услышала за спиной бархатный, очень красивый низкий мужской голос.

– Я бы не был столь категоричным, леди… – произнес он. – Ведь в вашем, как вы выразились, заточении виноват никто иной, как ваш родной отец.

Я обернулась и замерла. Сердце забилось так часто, что, казалось, сейчас выпрыгнет из груди, проломив ребра. Вот он! Тот, кого я видела с той стороны этой дурацкой картины! Тот самый красавчик-блондин с длинными волосами в старинной одежде!

Мужчина тоже с интересом разглядывал меня. Медово-карий взгляд скользил сначала по моему лицу, после перешел на фигуру. Покраснела, невольно почувствовав себя каким-то экспонатом на выставке. Это меня и отрезвило. Я, наконец, поняла, что услышала.

– Что за чушь?! Мой отец нас бросил много лет назад! Я его даже не знала никогда.

– Меня зовут Яль-Таэр Наэрин, – вместо ответа вдруг решил представиться мужчина.

– Морская Линда Александровна, – машинально ответила я и нахмурилась, заметив, как на губах у мужчины появилась саркастическая усмешка.

– Я сказала что-то забавное? – приподняла я бровь.

Этот блондин начинал меня выводить из себя, и очарование его внешностью довольно быстро рассеялось. Вместо этого я ощутила какое-то гнетущее чувство. Похожее та то, когда ты вышла к доске и не знаешь ответ. А все знают. Но молчат и ничего не говорят.

– Ваше имя звучит иначе. Линдсэй Лингон. Его дал вам отец, который, как вы утверждаете, вас бросил. А на деле спрятал от собственных врагов, взяв с меня клятву… Что однажды я верну вас домой.

– Домой? – прошептала удивленно я. – Домой – это сюда, в картину?

Для верности я еще раз окинула взглядом фонтан и все, что было вокруг. Сиротливый кустик, деревце…

– Нет, конечно же, – улыбнулся Яль-Таэр, а я невольно залюбовалась его улыбкой.

Она была какая-то не то, чтобы слишком добродушная, но какая-то очень очаровательная, располагающая к себе. И еще в ней будто бы плескалась какая-то тайна, чертовщинка.

Я по-другому посмотрела на мужчину.

– Так куда тогда?

– В мир, что за этой картиной, – пояснил он. – В Кармелийское королевство.

Ага. Значит, кабинет, который я лицезрела прежде, находится в Кармелийском королевстве. Знать бы еще, что именно это за государство, и какие там законы… Хотя, с другой стороны, зачем? Если мне домой вернуться надо.

– Это потрясающе, конечно же, но я не хочу, – призналась я, нервно облизнув губы. – Не знаю, что там наплел