Волшебный десерт для мага. Я (не) твой сахарок! (СИ) - Елизавета Рождественская

сердца, — госпожа Флитсенбрик приложила руку с массивным перстнем к груди, — не спрашивая у вас разрешений на деятельность, не прося предоставить полный пакет документов. Я даже не навела справок, хотя, видит Ошур, должна делать это каждый раз, когда заключаю сделку. Вы же обвиняете меня в преступлении, хотя сами не удосужились как следует прочитать договор, а ведь времени на это было предостаточно!

Женщина замолчала, обиженно поджав губы.

— В общем, так, — наконец сказала она, с хлопком закрыв большую кожаную папку. — Договор подписан законно и имеет юридическую силу. Если кто-то из вас желает получить помещение в полное владение, пусть выплатит дольщику его часть. Я готова в одностороннем порядке разорвать договор с тем, кто выкупать помещение не намерен, в пользу оппонента. Это всё, чем я могу вам помочь, господа.

У меня ёкнуло сердце. Как это… выкупать? Как это разорвать в одностороннем порядке? Да все мои деньги ушли на организацию этого масштабного предприятия, а она так просто об этом говорит!

— Я не собираюсь отдавать свою половину! — воскликнула, вскочив на ноги.

— Надо было думать об этом до того, как вы пришли сюда с претензией, госпожа Нэвис, — зло прищурилась женщина. — Если у господина Стоуна окажется достаточно золотых, вам придётся искать себе новое помещение. И, судя по всему, так оно и будет. Господин Стоун? — она с ехидной усмешкой посмотрела на мужчину.

Я округлила глаза, стараясь не расплакаться, но подбородок предательски задрожал. Винсент бросил на меня угрюмый взгляд.

— Что ж, госпожа Флитсенбрик, будь по-вашему… — заключил он. — Я не планировал такие растраты, а значит, нам с госпожой Нэвис придётся потесниться, но и вы не расслабляйтесь. Это лишь до выяснения обстоятельств.

— Прошу вас, Винсент, — усмехнулась женщина. — К чему угрозы и пустые обещания⁈ Оставим этот спор и разойдёмся. Процветания вашему делу.

С этими словами госпожа Флитсенбрик указала рукой на дверь, и нам только и оставалось, что ретироваться. То, что такие разговоры она ведёт регулярно, не вызывало никаких сомнений.

В молчании мы вышли на улицу, и я уже было произнесла примирительно-утешительную речь, как Винсент внезапно выругался:

— Дирх! — он пнул ногой воздух и, уперев руки в бока, запрокинул голову к небу. — Мошенники!

— Мы можем пойти в жандармерию… — предложила, но в голосе отчётливо прозвучало сомнение.

На самом деле я слабо представляла, что делать в сложившейся ситуации и была растеряна. Лишних денег на выкуп помещения не имелось, да что там, в моём распоряжении остались сущие гроши, а госпожа Мошенница ясно дала понять, что в договоре всё составлено чётко, и мы сами подписали его на таких условиях. Обратиться к органам правопорядка имело смысл, но вот добьёмся ли мы результата? Винсент повернулся ко мне с таким видом, будто я случайно и очень не вовремя напомнила ему о своём существовании. Он раздражённо мотнул головой и закатил глаза.

— Ты ещё, — процедил сквозь зубы, — свалилась на мою голову со своей перепёлкой… Какая жандармерия? Ты думаешь, у Флитсенбрик в ней никто не прикормлен⁈ Да у неё схема отработана от и до, раз даже меня она умудрилась ввести в заблуждение! Ну ничего, я это так не оставлю…

Пекарь ещё что-то бубнил о справедливости и своих мстительных планах, но я не слушала. Я медленно бурлила, как жгучая карамель с щепоткой карнаакского перца. Плесни в меня сливок, и произойдёт взрыв. Хотя нет, даже сливки не нужны, стоит только посмотреть на этого надменного хмыря, и глаза накрывает красная пелена. Ладони непроизвольно сжались в кулаки.

— Я свалилась на твою голову? Я⁈ — прошипела, словно злобная гусыня. — Да ты хоть знаешь, как давно я вела переговоры по этому помещению⁈ Да у меня всё было просчитано и распланировано, а ты…

— А я мог бы выкупить это помещение разом, и пару других рядом, так что, считай, ты только моей милостью не потеряла свой бизнес, юная леди, — припечатал он и двинулся по улице, не дожидаясь ответа.

— Да что ты говоришь… — я засеменила следом. — Что ж не выкупил? А⁈ Страдаешь благородством⁈

— Страдаю жалостью к таким вот горе-предпринимательницам, — парировал этот гад.

— Ах ты ж смотри какой жалостливый! — я чуть не подпрыгнула от злости. — Ты у нас зато предприниматель года!

— Ну, в своём успехе я не сомневаюсь, радость моя. Хлеб нужен всем, а вот… что ты там собралась продавать? Конфетки?

— Не твоё дело!

— Ну как же не моё? — усмехнулся пекарь. — Нам, как никак, делить одно помещение.

— Это временно! Я заработаю нужную сумму и даже больше, а потом выкуплю СВОЮ кофейню, да хоть по тройной цене, и ты со своими булочками отправишься покорять мир в другом месте!

— А ты мне нравишься, — Винсент так внезапно остановился, что я едва не впечаталась ему в спину. — Люблю девушек, которые обладают чувством самоиронии.

Наши взгляды скрестились: его насмешливый и мой испепеляющий. Секунда… ещё одна… Не воспламенился. Ну и ладно. Я сложила руки на груди и кивнула.

— Хорошо, мистер Стоун. Если вы так уверены в себе, то договоримся. Кто первый накопит тройную цену за помещение, тот и ставит условия. Если ты попросишь меня съехать, я съеду, но если…

— А если не попрошу? — саркастически приподнял он бровь. — Если я попрошу что-то другое?

Меня словно кипятком ошпарило. Не знаю, что он имел в виду, но щёки обожгло, а ещё отчаянно захотелось взять в руки сито с сахарной пудрой и припорошить это ухмыляющееся лицо так, чтобы в каждую щель залезло. Однако я не успела даже пикнуть, как мужчина рассмеялся.

— Твои эмоции — это нечто. Ладно, договорились. На разгон неделя, затем работаем под одной крышей, пока я не отсыплю тебе две сотни золотых и ты не съедешь.

— Сначала заработай, а потом строй планы, прожектёр, — фыркнула я.

Так незаметно, споря и пререкаясь, мы дошли до цветочной лавки, располагавшейся на первом этаже старинной усадьбы. Чтобы немного отвлечься от всех злоключений этого дня, я решила не тянуть и заказать цветы в горшках и поставку свежесрезанных букетов для столов. Как говорится, чтобы пришло что-то новое, нужно избавиться от старого. Я решила избавиться от денег… от старых денег.

Буркнув пекарю, что на сегодня наши пути расходятся, я свернула в лавку и замерла у входа. Усадьба была невероятно красива. Колонны, обрамлявшие вход, дополняли ухоженные клумбы и отсыпанные гравием дорожки. Я скромно прошла вовнутрь и огляделась. Атмосферные кадки с растениями перемежались ящичками и букетами невероятно красивых свежесрезанных цветов. За деревянным прилавком располагались полки с флакончиками из тёмного стекла, от которых моё чуткое