Забытая реликвия - Кэролайн Пекхам

стала неоспорима, когда он вот так изложил ее мне. Я видела падальщиков в руинах. Такова судьба изголодавшихся вампиров. Они становятся безмозглыми, изголодавшимися существами, которые были не более чем оболочкой своих прежних «я». Я не могла рисковать стать такой. Я должна была найти способ справиться с этим, чтобы я могла воссоединиться с Келли или, по крайней мере, иметь шанс на это. Потому что, честно говоря, я не знала, сможет ли она когда-нибудь принять меня в свою жизнь, вот в таком виде.

Я поднесла бутылку к губам, затем снова отдернула ее, собрав все оставшиеся у меня силы. Я разрывалась на части, зная, что должна это сделать, и в равной степени испытывала отвращение к этой правде.

Я застонала от жажды, потому что прожорливая тварь внутри меня требовала наполнить мой пустой желудок. Моя рука дрожала, пока я пыталась убрать от себя кровь, но эта же предательская рука придвинулась ближе и поднесла бутылку к моим губам. Я должна была. Я просто должна была.

В тот момент, когда первая капля коснулась моего языка, я впала в неистовство, и мой разум вспыхнул размытым неистовым светом. Я наклонила бутылку, делая большой глоток, опьяненная тем, что сладкая металлическая жидкость потекла по моему горлу, наконец утоляя это невыносимое жжение. Я не могла остановиться, пока вся она не закончилась, и мое тело отреагировало взрывом экстаза, который просочился в мои вены, пробуждая во мне хищника, который требовал больше. Гораздо больше.

Эрик схватил меня за руку, бросив на меня напряженный взгляд, как будто чего-то ждал. Постепенно боль полностью утихла, и ее место заняло блаженство, море совершенного спокойствия, которое было не чем иным, как нирваной. Я купалась в моменте удовлетворения, как будто стояла после землетрясения, облегчение проникало в мои кости и освобождало меня от потребностей жажды.

Я поставила бутылку на землю, и на смену чувству насыщения пришло чувство вины, и я нахмурила брови, осуждая себя. Эрик запустил руку в мои волосы, наклоняясь, чтобы поцеловать меня в лоб. Я подняла голову, так что вместо этого его губы встретились с моими, и он издал дикий звук напротив моего рта.

Любовь разлилась в моем сердце, и знак партнерства на моей ладони засиял от счастья. Все ощущалось обостренно, мои губы покалывало от его поцелуя, и я не могла насытиться, когда обхватила его шею, упиваясь ощущением его кожи на своей.

— Пожалуйста, — простонала я, не понимая, откуда взялась моя мольба и чего я на самом деле хотела. Мне просто нужно было, чтобы он был ближе. После крови во мне проснулась первобытная часть меня, и она стала животным с одной целью.

— Что — пожалуйста? — Эрик зарычал, его пальцы скользнули вверх по моим бокам, посылая огонь, обжигающий мою плоть.

Я откинула голову назад, с отчаянным стоном притягивая его к своей шее, желая еще больше ощутить прикосновение его кожи к моей.

— Бунтарка, — пророкотал он у моего горла. — Нам действительно нужно поговорить…

Я вцепилась ногтями в его рубашку, заставив его замолчать, пока я рвала материал в клочья, не прилагая к этому никаких усилий. Он приподнял голову и выгнул бровь, разглядывая мое жаждущее выражение лица.

Я заметила повязку, выглядывающую у него из-под рубашки, и сильно нахмурилась.

— Ты ранен, — выдохнула я.

— Твоя сестра вонзила в меня клинок истребителей. Но ее вряд ли можно винить. Андвари взял надо мной контроль. На какое-то время я потерял себя. Во всяком случае, она спасла меня.

Мой рот приоткрылся, когда я провела большим пальцем по повязке. — Больно?

— Ничто и никогда не причинит такой боли, как страх потерять тебя, — мрачно сказал он.

Его зрачки расширились, и веселье сменилось совершенно животным выражением. Он снова наклонил голову, оставляя на моей коже страстные поцелуи, которые воспламенили мою душу. Я не могла ясно мыслить. Я не могла взять себя в руки, поскольку мое тело изголодалось по чему-то совершенно другому.

Я просунула руку под разорванный материал его рубашки, чтобы почувствовать твердую поверхность его мышц. Его горло поднималось и опускалось, пока он наблюдал, как я исследую его тело, и жидкий жар вспыхнул у меня между бедер. Я нуждалась в нем до безумия, моя кожа воспламенялась от каждого его прикосновения, и я презирала каждый лоскуток одежды, отделяющий меня от него.

— Пока у меня все еще есть хоть капля самоконтроля. Тебе лучше сказать мне, чтобы я им воспользовался, — предупредил он, и я схватила его за шею, притягивая к себе, чтобы поцеловать.

Его язык встретился с моим, и я снова чуть не умерла от того, как хорошо было находиться так близко к нему. Моя кожа была наэлектризована, соединяясь с его потоками энергии, которые сотрясали мое тело и заставляли меня стонать.

Я вцепилась ему в спину, и он выгнулся надо мной, хватая мою майку спереди и срывая ее одним быстрым движением. Я была обнажена под ней, мои груди были открыты для него, и я схватила их, сжимая мягкую плоть и наслаждаясь тем, как это чертовски приятно. Все было обострено, каждое прикосновение вызывало сотрясающий землю взрыв в моем теле, но этого было недостаточно.

Глаза Эрика скользнули по мне, и в них было греховное желание, которое сводило меня с ума. Мой клитор запульсировал от одного только его голодного взгляда, и я выгнулась под ним, теребя свои соски и выдыхая его имя.

— Ты — ответ на все мои желания, — твердо сказал он, наклонив голову, и его глаза затуманились, когда луна осветила его сзади.

Его руки вжались в мягкую землю по обе стороны от меня, когда он приблизил рот к моему уху, задев его клыками. Тысяча вольт электричества пробежала по моему позвоночнику в ответ, и я выругалась, когда мой клитор снова запульсировал, уверенная, что смогу кончить от одних этих простых прикосновений.

Его ладонь скользнула между нами, и я глубоко вдохнула, мои легкие наполнились, хотя им и не нужен был воздух. Я чувствовала аромат деревьев в ночном воздухе, но больше всего я ощущала его, и это сводило меня с ума.

Он потерся своим носом о мой, играя с краем моего пояса и посасывая нижнюю губу. Я видела, как в его взгляде зарождался вопрос, который он собирался задать. Но какие бы сомнения я ни испытывала по этому поводу в прошлом, они полностью покинули меня. Я любила Эрика. Целиком, глубоко, беззаветно. Ничто не могло этого изменить. Мы были созданы друг для друга. И хотя мой отец возненавидел бы меня