Айрис. Изменчивыми тропами - Юлия Арниева

не спускалась. Грязь, вонь, стоячая вода на полу жёлтого цвета и плесень на стенах. Как в таком месте мыться, я себе с трудом представляла. Поэтому поднималась пораньше, подпирала двери кухни и мылась там. У очага было достаточно тепло, вода успевала за ночь остыть до приятной телу температуры, а прихваченное с комнаты мыло неплохо пахло мятой.

— Тварь, — прошипела, распахнув дверь чулана, я с ужасом смотрела на угол, в котором смогло уместиться только две метлы, швабра, ведро и тот самый ящик со шкурой, пропахший мокрой псиной, которую тётка и выделала для ребёнка. Ящик был настолько мал, что даже такая кроха, могла спать в нём только сидя.

— Чтоб твоё заведение рухнуло тебе же на голову, — пробормотала, поднимая шкуру, какой-то мешок, я ничего в итоге под ними не нашла, задумчиво протянула, — неужели и правда ничего нет?

Мне не хотелось вести ребёнка через этот кошмар. Поэтому я ещё раз внимательно осмотрела ящик, заглянула в ведро, за мётлы, проверила углы чулана. И только под самим ящиком у стены обнаружила маленький свёрток, плотно перевязанный верёвкой. Распутывать и смотреть, что там, я не стала. Доверие нужно заслужить…

— Привет, просыпайся, — слегка затронула плечико ребёнка. Час назад вернувшись в свою комнату, мне удалось даже немного подремать. А теперь пока в трактире всё ещё спали и до рассвета оставалось два часа, и я хотела успеть привести себя и кроху в порядок.

— Нам нужно помыться, набрать с собой немного еды и утром мы уйдём отсюда, — тихонько делилась планами, ведя за ручку настороженного ребёнка, — я найду другую работу. Мы вместе с тобой справимся, у нас будет свой домик. У тебя обязательно будут игрушки и своя отдельная комната.

На кухне, привычно подперев обе двери тяжёлыми бочками. Я поставила на пол большой чан, набрала в него тёплой воды и обернувшись к замершему у очага ребёнку, спросила:

— Ты же пойдёшь со мной? Я понимаю, что для тебя я чужой человек и ты меня совсем не знаешь. Но обещаю, что никогда тебя не обижу, не ударю и постараюсь сделать тебя счастливым.

Кроха молчала… казалось, время остановилось. Даже пламя в очаге, будто бы перестало плясать, застыв в ожидании ответа. Я тоже молчала и не сводила взгляд от поникших плечиков и стиснутых в замок ручек. Но вдруг ребёнок впервые за день поднял головку, распахнув свои глаза, сверкнув яркой синевой, пытливо всмотрелся в меня. Я ждала… чувствуя, что так надо и так будет правильно. Он должен сам принять решение, сделать выбор, только тогда между нами создастся тоненькая ниточка доверия.

— Софи, — тихий мелодичный голос, прозвучал очень неожиданно и странно в этом месте, — меня зовут Софи.

— Привет Софи, а меня зовут Айрис, — прошептала, счастливо улыбнувшись, с трудом сдерживаясь, чтобы не расплакаться.

— Я пойду с тобой.

Глава 5

Глава 5

— Я очень рада, а теперь давай смоем с тебя эту грязь, — с улыбкой проговорила, помогая снять пыльную курточку, — к сожалению, у меня пока нет для тебя чистой одежды, но утром мы с тобой обязательно купим обновки.

Рассказывая о будущих планах девочке, я помогла ей промыть коротко остриженные белокурые волосы. Полила чистой водой из ковша, чтобы смыть с худенького тела серую от грязи пену. Ногти на руках и ногах тоже Софи не мешало бы отстричь, но сделаем это чуть позже, когда будем подальше от этого места.

— Ну всё, посиди так, — прошептала, кутая девчушку в полотенце, — держи отвар и пирог, а я пока тоже быстро умоюсь и будем собираться.

— А куда мы пойдём? — заговорила девочка, порадовав меня безмерно.

— Не знаю ещё, — извиняюще улыбнулась, решила быть честной. Пусть на вид этой крохе было всего лет пять — шесть, взгляд у Софи был взрослый, — я… не помню, несколько дней назад очнулась в подворотне трактира и ничего, совсем ничего не знаю об этом мире.

— Я помогу, — пробормотал ребёнок, как только дожевал кусочек пирога, — с Горин мы много где были.

— Горин?

— Она ушла, сказала, что не может за мной больше присматривать, — тихо ответил ребёнок, — оставила здесь.

— Это твоя мама, — с трудом проговорила, закусив изнутри губу.

— Нет, Горин нашла меня, — покачала головой кроха, — а мама меня бросила.

— Нет, нет! Это не так, — яростно возразила, кинув мокрую тряпку в таз, метнулась к ребёнку, — она не могла тебя бросить. Просто случилось что-то, наверное, она потеряла тебя или…

— Умерла, как дядька Мик?

— Да, малышка, — погладила девочку по голове, — ещё пирог? С вишней? Он сладкий и очень вкусный

— Угу, — кивнула Софи, беззаботно болтая ногами, — и с яблоком и вишней.

— Хорошо.

Пока Софи завтракала, я быстро намылась, переоделась в чистое. Скидала в мешок несколько кусков мясного пирога, туда же закинула чай, кружку, котелок, найденный в дальнем углу шкафа, небольшой нож, ложку, кулёк гречневой крупы, соль и сахар. Много брать с собой не стала, это надо ещё унести.

Поставив на место чан, вытерла пол, который мы немного замочили, вынесла грязную воду в подворотню. Ещё раз оглядела кухню, чтобы ничего не забыть, произнесла:

— Давай оденем тебя и пошли в комнату, скоро Луис придёт, и тётушка Берта спустится, я скажу им, что мы уходим.

— Мне надо в чулан, там…, — замялся ребёнок.

— Держи, ты это хотела, — продолжила за Софи, подав маленький свёрток, — я не смотрела, что там, у тебя больше нет ничего? Или сходим вместе в чулан?

— Нет, это всё, — тихо ответила девочка, быстро спрятав в карман своё сокровище.

— Хорошо, — улыбнулась, помогая застегнуть курточку, — кепку оденешь?

— Да.

— Готова? Пошли, подождёшь меня в комнате.

— Ладно.

Заперев девочку в своей каморке, я почти бегом отправилась к комнате тётушки Берте. Мне не хотелось устраивать сцену при всех, лучше уж попрощаться там, где она спокойно себя чувствует.

— Тётушка! — постучала в запертую дверь, — тётушка Берта.

— Ты чего! — прорычал хриплый недовольный голос и через секунду дверь распахнулась, являя моему взору заспанную ведьму, — что в такую рань припёрлась.

— Ухожу я! За расчётом пришла!

— Расчётом? Каким