Пестрота отражений (СИ) - Жукова Юлия Борисовна

— Исар? — окликаю от двери, чтобы не напугать. Он ведь всё ещё в повязке, как раз сегодня снимать собиралась.

— Доброе утро, Лиза-хон, — он убавляет громкость радио. — У меня всё хорошо, таблетки выпил, ничто не беспокоит.

— Я тебя пришла побеспокоить, — говорю. — Ты случайно жениться не хочешь?

Он пару секунд молчит, потом выключает радио совсем.

— Простите, я ослышался, наверное.

Я с трудом удерживаюсь от смеха — ситуация безумная даже на моём общем фоне.

— Не ослышался. Смотри, тут у девушки чокнутый папаня, ей надо срочно выйти замуж, пока он до столицы не доехал, времени час. Девушка у нас тут работает, ты её знаешь, Арай, с востока она.

— Я её даже не видел, — после паузы произносит Рубчий.

— Да видел, она тебе таблетки носит каждый день.

— Да, но я всё равно её не видел, — поясняет он. — В первый день её не было.

— Ну, — развожу руками, — она ничего, миленькая. Тощая, правда, но это может со временем измениться.

— Да ладно, она же не станет мне детей рожать, а в остальном тощая там, толстая, какая разница. Но ведь есть какой-то подвох? Почему она кроме меня никого не нашла?

— Потому что есть условие: она останется тут учиться и работать, и ты не будешь мешать ей жить такой жизнью.

Он снова надолго задумывается, так что я уже нервничаю, как бы успеть всё провернуть.

— Азамат поэтому меня вчера спрашивал? — говорит он наконец.

— Наоборот, — поясняю я. — Из-за вчерашнего разговора я сразу о тебе подумала.

— Ну… — он замолкает, потом садится на койке прямее. — А, что я раздумываю, как будто у меня есть варианты получше. Конечно, давайте, если Старейшины одобрят… Только — вы говорите, это прямо сейчас надо?

— У нас пятьдесят минут, — подтверждаю я, мысленно скандируя победные лозунги. — Сейчас подгоню кресло, довезём тебя…

— Х-хорошо, — неуверенно соглашается Исар, спуская ноги с койки. Одет он в мягкий спортивный костюм, достаточно приличный, чтобы явиться в Дом Старейшин, так что я только подаю ему кроссовки и выскакиваю проверять, не сбежала ли невеста.

Не сбежала. Сидит, даже слёзы вытерла и расчесалась, а то с утра явно пренебрегла.

— Согласен, — оповещаю я. — Ты ещё не передумала? Точно? Тогда пошли.

В Доме Старейшин я стала прикидывать, не пила ли на днях мангустового вина, что-то уж очень повезло: там были Ажгдийдимидин с Айшей и ещё один малоактивный мирской Старейшина, которого Ажги-хян, скорее всего, позвал ради Айшиной тренировки. Ей зачем-то бывают нужны мирские Старейшины, но что она с ними делает, это не нашего ума дело. Впрочем, возможно, Айша тут совсем ни при чём, а Старейшину духовник пригласил для кое-чего другого.

— Лиза, доброе утро, — приветствует меня духовник и тут же призывает ящики с бормол, демонстрируя блестящий контроль над силой. Небось перед Айшей выделывается.

— А, что? — озирается второй дедок. — А разве свадьбу бронировали?

— Ага, — радостно врёт Айша и, что-то шепнув, тычет пальцем в экран с дневным расписанием. — Вот же.

Там мгновенно появляется запись «Бракосочетание — Исар Рубчий».

Ажги-хян давится, стараясь не засмеяться — смех ему всё ещё даётся с трудом, так, чтобы без последствий.

— Ох ты ж, а я и не заметил, — сокрушается ничего не заподозривший дедок. — Ну ладно, раз так, а чего он в повязке?

Исара мы с Арай с двух сторон держим под локти, но стоит он сам.

— А это чтобы ей не так противно было, — внезапно поясняет сам Исар. — А то страшный очень.

— Ну что ж вы… — укоряет дедок. — Девушка-то вон красивая какая.

— Семья бедная, — подаёт голос Арай.

— Ах вон оно что… — протягивает Старейшина. — Ну тогда надо смотреть, как боги велят. Выбирайте бормол, что у вас там… Духовники-то ваши где? И это… как его… Что-то ещё надо же, забыл…

Ажги-хян удаляется в угол, где принимается бренчать чем-то металлическим в большом сундуке, и в итоге извлекает два хома в виде выдрокошек.

Исар меж тем пытается вслепую на ощупь найти свои бормол, и ему на помощь приходит Айша. Она, как и Ажгдийдимидин, последнее время совершенно невыносима и видит будущее всё равно что в нём живёт. Алтоша хотя бы до такого уровня ещё не прокачался, но он занимается с Айшей плетением гуйхалахов, так что все при деле.

Меня терзают сразу два нервирующих вопроса — во-первых, отчего всё так неформально, что даже меня никто не выгоняет, хотя я и не имею никакого отношения к брачующимся? А во-вторых, что делать, если эти двое не совпадут по бормол, как мы с Азаматом не совпали. Ну, вернее, не совпали в первом слое интерпретаций. Тем паче, бормол у ребят какие-то неутешительные: у Исара ковылина, лошадь и громовая птица. Птицу я знаю, это патриотизм, а лошадь может значить тысячу разных вещей в зависимости от деталей позы, породы и тому подобных недоступных мне мелочей. У Арай птица какая-то перелётная, муравей и что-то змеистое, не разбираю.

— Ишь ты, ишь ты, — шуршит Старейшина, перебирая фигурки. — Почти комплект, смотрите.

Он складывает рядом муравья и лошадь, потом ковыль и кривулину, а вот птиц оставляет в стороне.

— Айша, — зовёт Ажги-хян. — Смотри, истолкуешь?

Айша подходит и приседает рядом, хмурится.

— Это трудолюбие, — говорит она про первую пару. — Ковыль — это покладистость, а река… хм-м… износ?

— Почти, деточка, — умиляется Старейшина. — Река берег точит, себе путь прокладывает. Боевая девушка у нас, хотя чего удивляться, раз Хотон-хон привела. И вот, видишь, — он пододвигает птицу, — свободолюбивая. А он, значит, за родину радеет. Ну тут противоречия нет, а те две пары хорошо сочетаются, даже на удивление. Так-то можно и поженить, я б сказал, беды большой не будет. Что скажете, Ажгдийдимидин? Боги что подсказывают?

— Можно, — кивает Ажги-хян и подаёт Айше хомы.

— Ну тогда, — Старейшина садится поудобнее, — Столичный Совет Старейшин составом, по старшинству…

Вот и всё. Вот так вот, значит, бывает, когда хомы подходящие, хоть и по красоте большая разница. Мне немного обидно, что нам с Азаматом устроили такую нервотрёпку. Нет бы Алтоше меня надоумить, какие бормол выбирать… Но я подозреваю, по поводу Азамата у Старейшин хвосты были накручены знатно, раз уж ради него все восемнадцать собрались. В итоге духовников Ажги-хян уведомляет задним числом, и никаких нареканий это ни у кого не вызывает. Мне хочется прокомментировать ситуацию, но жаловаться грех, потому что вместо часа мы укладываемся в двадцать минут вместе с дорогой от клиники и обратно.

Вернувшись и вздохнув с облегчением, я сверяюсь со списком дел на сегодня и обнаруживаю, что, собственно, первым пунктом стоит снятие повязки и проверка зрения у Исара. Логично, конечно, было бы сначала снять, потом к Старейшинам ехать, но мало ли, сколько бы мы там просидели, если бы не Ажги-хян…

— Ну давай теперь займёмся твоими глазками, — лучезарно предлагаю я. — Арай, поассистируешь?

Она охотно кивает, а вот Исар противится.

— Не надо ей, там ведь небось страх один.

— А ты думаешь, она тут изо дня в день исключительно на божественную красоту смотрит? — усмехаюсь я. — Зато увидишь её наконец.

Он ещё что-то бормочет, но он и правда неконфликтный мужик.

Процедура сама по себе ненапряжная: повязка спадает легко, вид под ней уже вполне здоровый, разве что кожица розоватая ещё. Капаю ему смазку, чтобы веки полегче открылись. Пожмурились, массажик, и вот, можно наконец сличить радужки. Ну что ж, мы попали довольно точно, во всяком случае, в этом освещении.

Поскольку пациент молчит, решаю удостовериться.

— Правый глаз нормально фокусируется? Ну-ка посмотри на мой палец. Так, а теперь — на Арай. Всё чётко?

— Чётче некуда, — выдыхает ошеломлённый Исар, так и уставившись на новообретённую жену. — Вот это да… Лиза, вы же сказали, миленькая?

— А что, не миленькая? — удивляюсь я. Арай вообще ничего, только очень озабоченная всё время и не очень за собой ухаживает.