История Мадлен (СИ) - Ром Полина

– Это вот этим что ли драгоценная тётушка хотела унизить нелюбимую племянницу? Чтобы я, мол, жила в этой яичной скорлупе и истекала слюной вперемежку со слезой, наблюдая из своих окон её прекрасный особняк? Ха! Наивная старушка просто никогда не жила в современных хрущёвках! – почти вслух усмехнулась я.

Постучав башмаками о крыльцо, стряхивая налипшие комья, осторожно толкнула дверь и вздрогнула от неожиданности.

Во флигеле ещё находился проживавший в нём садовник-привратник.

– А я того, этого, вот вещички собираю. Приходили уже от мамзель Бернардет … – тоже, видимо, не ожидавший такого быстрого визита будущей хозяйки недвижимости, широколицый, простоватый мужчина, мявший в больших “рабочих” руках какую-то тряпку, заметно растерялся.

– Когда вы сможете освободить этот… домик? – спросила я, уныло оглядывая помещение.

– Дык, того, эта…, как госпожа новая-то распорядилась выделить мне каморку, так я и съеду, со всеми нашими удовольствиями. Раньше-то тут еще и садовник жил, но потом он оженился и ему другой домик предоставили, получше, в самом углу сада-то…

– Логично, – подумала я, – когда бы он успел, если завещание только огласили? Придётся идти скандалить с сестрой, чтобы она пошевелилась предоставить мужику альтернативу. Если желает избавить себя от моего присутствия.

Флигель представлял собой каменный дом, состоявший из двух комнат. Не сказать, чтобы в плохом состоянии – всё-таки в нём до сих пор проживал мужчина. То есть, слава богу, дверь не болталась на одной петле и, даже, не скрипела, мебель не рассыпалась от малейшего прикосновения, потолок не тёк и не грозился обрушиться на голову. На этом хорошие новости заканчивались. В том-то и дело, что в доме много лет жил мужчина. Точнее, холостяк.

То есть, в плане уюта и комфорта глазу даже зацепиться было не за что. В “прихожей”, размером, наверное, метров пятнадцать от силы, в которой я сейчас находилась, имелся стол, стул, два сиротливо стоявших у стены табурета, малюсенькое окошко и одинокий гвоздик в углу, выполнявший функцию “гардероба”. Вот, в общем, и всё. А, нет, “слона-то я и не приметил” – в качестве сомнительного отопительного прибора, в комнате присутствовал камин. Но, судя по холодище, стоявшей в доме, задачу свою он исполнял номинально.

– Это Спарта, детка! – со вздохом резюмировала я и продолжила экскурсию.

Вторая комната была ещё меньше, чем прихожая. Главной, впрочем, как и единственной её достопримечательностью оказалась большая, очень высокая, совершенно не удобная кровать.

– Ножки придётся тупо спилить. Иначе, вообще не понятно, как при моём нынешнем росте покорять этот “Эверест”. И приличной занавеской отгородить.

Антисанитария, царившая вокруг, энтузиазма не добавляла.

Немногочисленная, но добротная деревянная мебель была покрыта толстенным, жирным слоем застарелой грязи. Как и стены, потолок и всё остальное. Я уже молчу про пол, который не просто никогда, очевидно, не видел коврика, но вообще сперва показался мне земляным. На деле оказалось, что садовник банально не имел “барской” привычки снимать в помещении уличную обувь и за долгие годы натащил сюда земли, хватившей бы на небольшой огородик.

– А где, стесняюсь спросить, “клозет”? – подумала я, но вслух спросить не решилась, – Ладно, придётся, видимо, самой что-то придумывать.

В общем, заезжать сюда немедленно – по определению невозможно. Придётся сперва выселить привратника (по совместительству садовника) и сделать хотя бы минимальный ремонт.

– Милейший, это всё, что относится к хозяйственной части дома? – спросила я у дядьки, молча поглядывавшего на меня из под кустистых бровищ.

– Дык, того, этого, погреб у нас имеется, – мужик повлёк меня обратно в прихожую, – вот.

С этими словами, он указал на небольшой квадратный люк в полу, который в связи с крайней замызганностью последнего был на столько неприметен, что я бы сама ещё не скоро его обнаружила.

– Любезный, вы не могли бы открыть? – посмотрев на свои руки попросила я, ибо сам бывший хозяин инициативы в этом направлении не проявлял.

– Дык пожалуйста. А на что вам?

– Да действительно, на что? – мысленно ухмыльнулась я и заглянула в образовавшуюся дыру.

Ну, погреб – это, прямо скажем, громко сказано… Так, ямка. Но вместить в себя мешка три картошки и мешок лука сможет. Если ещё придумать, как утеплить дом в целом и заставить функционировать камин максимально эффективно.

На этот счёт, кстати, у меня уже крутилась в голове одна идейка.

В бытность мою театральным художником, помнится ставили мы как раз пьесу про Францию и, что особенно удачно — как раз нынешней эпохи. Будучи очень дотошным специалистом, дабы добиться максимальной достоверности, я тогда весьма скрупулёзно изучала и моду и предметы быта нужного периода. Помнится, попадалась мне на глаза совершенно нелепая, на первый взгляд, чугунная конструкция, которой пытались усовершенствовать функционал каминов.

Какой-то там врач, вроде как построил в Лувре камин с воздуховодами, которые проходили под очагом, позади него, а также над ним. Прохладный комнатный воздух входил в нижнее отверстие воздуховода, согревался и возвращался в комнату через верхнее отверстие в воздуховоде.

– Это надо хорошенько обмозговать и в первую очередь воплотить в жизнь. Иначе я тут либо на одних дровах вылечу “в трубу”, либо загнусь от какой-нибудь пневмонии на радость “сестрёнке”. Нет уж! Обойдётесь! Назло всем наведу здесь красоту и буду злорадно раздражать вызывающе-счастливым видом.

Кстати о красоте.

– Милейший, если я не ошибаюсь, к флигелю прилагается какая-то земля? – полуутвердительно спросила я.

– Дык, того, эта, прилагается… Как же не прилагаться-то? – садовник повёл меня на крыльцо и показал на клочок земли размером пять на пять метров, примыкающий к дому.

Приподняв брови я поморгала ресницами на эту “роскошь” и решила сразу, что использовать сию “пашню” возможно исключительно в роли клумбы.

– Отлично. Воткну сюда цветочки (всё равно огородник из меня – никакой), поставлю уютное кресло, мольберт и получится чудесная зона для релакса.

Решив, что для первого раза информации достаточно, я вежливо попрощалась с садовником, пообещав ускорить решение его вопроса о новом жилье и отправилась на поиски сестры.

Бернардет вполне ожидаемо впала в экспрессивную истерику, с театральным заламыванием рук и закатыванием глаз, осознав, что так просто от меня не отделаться. Однако даже ей хватало мозгов понять, что воплотить условия завещания в данный момент совершенно невозможно. Ну не выселять же меня в самом деле к абсолютно незнакомому мужику на одну жилплощадь!

– Хорошо, что вещи не запаковала. – думала я, отправляясь обратно в свою бывшую комнату.

Глава 6

Вечером, сидя в кровати и обхватив свои непривычно острые колени, я стала подбивать итоги. Какая-никакая крыша над головой у меня была. Немного денег тоже. На обустройство и первое время должно было хватить. При, ну очень скромном существовании, это если я буду донашивать существующую у меня одежду и соблюдать трёхразовое – понедельник-среда-пятница – питание, мне хватит, примерно, на пару лет. Ну, может чуть дольше – луидор – это, кажется, довольно много…

Ну, а учитывая то, что сестрица Бернардет костьми ляжет, но при любом подходящем случае постарается выдавить меня отсюда, то на жильё нужно рассчитывать так: один пишем, ноль в уме. А поэтому сильно вкладываться в него не стоит. Всё что смогу – сделаю своими руками. И самое главное – как можно скорее нужно найти работу. Как только в голове выстроился более-менее стройный алгоритм действий, я расслабилась и моментально заснула.

Утром дверь привычно распахнулась без стука. Я, собственно говоря, уже проснулась и собиралась вставать, что и сделала, не обращая внимания на Бернардет, которая стояла на пороге и только что пар из ноздрей не пускала – так была чем-то возмущена.

– Мадлен! Ты совсем что ли забылась?? То болячки твои притворные, то капризы, то спишь до девяти утра! В гладильной лежит гора белья, которую ты должна перегладить, и самое главное – моё зелёное платье с барбантскими кружевами, я надену его сегодня на приём, который организует миссис Кларисса в память о тётушке…- видя, что я совершенно не обращаю на неё внимания, она осеклась и уже менее крикливо продолжила, – Мадлен, ты меня слышишь? Бельё само себя не погладит…