Раздевайся, красавец! Будешь моим трофеем - Анюта Тимофеева

их не было на войне! Или... были? Боюсь, уже никогда этого не узнаю.

- Нис, тебе бы тоже надо уйти, - с болью проговорил я. Снова невозможно ни с кем нормально пообщаться - ни с забавным заложником, насколько я понял его положение, ни с той, которая осталась теплым лучиком из родного дома.

- А что он мне сделает? - храбро заявила она.

Я мысленно вздохнул: ох, многое! У меня в последнее время нехорошее предположение, что наставник послан для того, чтобы шпионить. Ну, и в качестве «приятного» дополнения он отравляет мне жизнь, указывает на множество мелких моментов, которые подчёркивают унизительный статус.

Но в итоге я только сказал:

- Мне он точно уже не сможет сделать хуже, чем есть. Тебе... не знаю, Нис, стоит ли с ним ссориться. Ведь ты не собираешься провести всю жизнь на чужбине?

И по ее глазам понял - очень даже собирается. «Нис, ты сошла с ума?! - мысленно закричал я. - Ты же не могла... да нет, померещилось мне это, я не страдаю манией величия! Но не могла же ты влюбиться в меня? Мы просто друзья, девочка... я действительно не давал повода!»

- Давай, ты просто осмотришься, не будешь принимать поспешных решений? - мягко, насколько мог, попросил ее.

- Самым рассудительным среди нас всегда был ты, - как-то грустно улыбнулась она. - Я чего хотела тебе сказать, чего торопилась: услышала, что тебя королева хочет видеть. Надеюсь, об этом Лист и хочет сообщить?

- Я тоже надеюсь, - ответил я. - Пора бы. Вот и узнаю, кем я буду - гостем, заложником или пленником.

- Конечно, гостем, почетным гостем! - без сомнений заявила подруга. - Все, исчезаю, чтобы тебя не подставлять!

Гостем... Хотелось бы мне бы ее уверенность.

Глава 7

Глава 7

Альмира

Я собиралась наслаждаться предвкушением, которое слаще самого наслаждения, собиралась разворачивать свой подарок, как изысканное лакомство в красивой обертке, которые задорого продавали купцы. Не хотелось его пугать, хотелось приручить. Я знаю, что красива, знаю, что привлекаю внимание своих мужчин, и мой титул тут – не главное. Эльф – такой же мужчина, и в его глазах я увидела робкий интерес. Робкий и хорошо спрятанный – потому, что эта раса отличается скрытностью, они не могут откровенно признаться, что точно так же хотят любить.

Но оказалось, что времени у меня мало. Жених, о котором я не слышала уже долгое время – да, довольно давно он последний раз подавал весточку, давно мы встречались на нейтральной территории, обмениваясь любезностями. Так вот, мой жених, Волар, вдруг воспылал желанием срочно нас навестить. Странно, я думала, что этот брак и для него такая же досадная необходимость. Отголоски рассказов о его любовных похождениях долетели и до наших земель, поэтому я бы не сказала, что он «хранил себя для брака».

Я смотрела на эти похождения сквозь пальцы, потому что собиралась вести себя точно так же. Но, как он не посмеет привезти с собой любовницу, так и я не могу держать на глазах того, кто вызвал мой реальный интерес. Это вопрос уважения – нельзя будет при женихе открыто проявлять женское внимание к эльфу. Но ждать отъезда Волара я не хочу, это слишком долго. Поэтому придется ускорить события, поторопить наше близкое знакомство с моим эльфийским принцем.

***

Эльф явился достаточно быстро, явно удивленный моим приказом. Как же он удивится чуть позже, когда поймет, зачем его позвали! Вниманием королевы нужно гордиться, а я выбрала его сама, только увидев издали, и уже не сумев забыть. Не был бы Маритэль принцем – потребовала бы просто наложником, игрушкой, моей собственностью. Но он высокого ранга, и представитель гордой расы – значит, я буду держать себя в лапах… в руках! По крайней мере, постараюсь. Проблема в том, что раньше никто не вызывал у меня такого интереса.

Очередная белая туника, короткий плащ – никто из наших так не одевался, и потому эльф вызывал еще больший интерес. Да, и еще маска. Дурацкая белая маска, закрывающая лицо почти полностью. Вот зачем она?! На эльфийских землях он точно ничего подобного не носил, в бою – тоже нет, иначе его бы засмеяли. А еще я бы не смогла увидеть и запомнить его лицо. Бред какой-то непонятный, бредовый обычай. Может, они всех знатных эльфов в таком виде отправляют в чужие края? Но его служанка… или компаньонка, эта Нисса, или как ее там, она не носит никаких странных одежд! Впрочем, она не знатная, и не чистокровная – уж я-то полукровку сразу определю!

Ну, зато… зато как приятно будет снимать эту маску и любоваться на его совершенное лицо! Кажется, я начинаю понимать прелесть не раздетых и выставленных напоказ прелестей, а стыдливо укутанных. Раздевать их потом… ммм!

А вообще эльфик – сплошное «ммм»! Сладкое искушение. Свежий манящий аромат. Не знаю, что происходит, почему он на меня так действует.

«Эльфик! Эльфик-эльфик-эльфик! Взять, присвоить, забрать себе! Закутать его в покрывало или собственный плащ, никому не показывать и никуда не выпускать!»

Когти начали удлиняться, шерсть противно защекотала кожу изнутри. Так всегда бывает, когда противишься обороту. А я знаю, какими чудовищами считают оборотней эльфы, и пугать Маритэля больше необходимого не собираюсь.

Он, как зашел в мои покои, так и стоял молча, возможно, ожидая, что я объясню приказ. «Нам нужно познакомиться поближе, красавчик! Ты же не думал, что я просто похороню тебя в дальнем замке, и забуду на целые годы! Вниманию королевы нужно радоваться, тем более, ваша чопорная раса явно не избалована вниманием противоположного пола до брака».

- Сними маску!

Кажется, это я уже когда-то говорила…

Эльф с каким-то удивлением взглянул на меня – похоже, я научилась понимать его эмоции даже на прикрытом лице – и снял маску. Поколебался, ища место, куда ее положить, и пристроил на край столика.

Серые, изменчивые глаза, с оттенком морской бирюзы и синевы, взглянули на меня. Красив!

- Зачем вы вызвали меня, ваше величество? – мягко спросил он. – Вы хотите рассказать мне правила моей жизни здесь?

- Да, правила, - с наслаждением повторила я. – Раздевайся. Первое правило – быть всегда в моем распоряжении. Всегда. Так, как я захочу. Иначе я посчитаю условие договора не выполненным.

- Раздеваться?!

Он посмотрел так, словно усомнился или в своем слухе, или в моей нормальности. Как будто ему было нужно раздеться перед