Зоя Сокол - Младшая принцесса Боадикея

— Марго, я решил жениться, — решительно сказал он.

— Поздравляю, — удивилась его сестра. — И кто же счастливая избранница? Дай угадаю: та блондинка маркиза, с которой ты флиртовал вчера вечером?

— Нет, — резко ответил Закери. — Со всеми флиртами и однодневными романами покончено.

— М-м-м... — протянула Маргарита. — Значит, ты решил жениться по любви, а не потому, что беременность уже нет возможности скрывать.

— Конечно, по любви, — фыркнул он, но тут же взял себя в руки. — Марго, я решил жениться на... Боадикее.

— Какой Боадикее? — до собеседницы не сразу дошел смысл сказанного братом. Но когда дошло: — Нашей Боадикее? Той самой, которая родная сестра Лиама и Седрика? Ты совсем сума сошел?!

— Почему с ума сошел? — вскочил Закери. — Что в этом такого? Она мне не родная сестра, нас ничего не связывает. Я знатен, богат, молод и красив, и буду более чем отличной партией для неё...

— Седрик и Лиам тебя просто в порошок сотрут! — холодным тоном осадила его сестра. — Ты самый большой разгильдяй из всех вол дворце. Некоторые знатные семьи тебя уже просто отказываются принимать в своем доме...

— Это в прошлом! — отмахнулся Закери.

— Надолго? — скептически приподняла бровь Маргарита, возвращаясь к своему чаю. — С чего тебе вообще приспичило ломать жизнь бедной девочке? Ой, прости, жениться на Боадикее?

Издевательский тон девушки мог не заметить только слепой, глухой и мертвый. И все же Закери взял себя руки.

— Я люблю её, очень давно. Влюбился с первого взгляда...

Маргарита подавилась чаем, расплескав его на себя

— Что-о-о? — спросила она, откашлявшись. — Да ей же было лет семь...

— Ей было десять, — хмуро поправил сестру Закери. — Она была одета в бледно-голубое платье, идеально сочетающееся с её голубыми как небо глазами.

Марго так удивилась, что даже забыла, что пыталась спасти свое белое платье.

Закери усмехнулся:

— Я могу в деталях рассказать о каждом разе, когда её видел. Марго, я люблю Боадикею, хочу жениться. Хочу детей с голубыми, как небо глазами и ямками на щечках, когда они улыбаются. Прошу тебя только об одном: скоро ты станешь королевой. Не перечь! Твое положение будет таким, что ты фактически будешь королевой. Я попрошу руки Боадикеи. А ты сделай так, чтобы где меня Лиам с Седриком закопают, там пусть и откопают, отведут под венец и свяжут наши руки шелковыми лентами, в знак того, что мы с ней муж и жена.

Маргарита молчала несколько долгих секунд, прежде чем ответила:

— Нет.

Следующие несколько секунд молчал Закери. Марго первой решила прервать затянувшуюся тишину:

— Боадикея тебе не пара. Дочь этой испорченной во всех отношениях потаскухи? Да чем ты только думал! Сделай из неё любовницу или ещё кого. Отведи душу и забудь. Ни о какой свадьбе и речи быть не может. Но ты, мой дорогой братец, подсказал мне изумительное решение возникшего у меня затруднения. Абрахам, как ты знаешь, уже не молод. За всю свою жизнь он сделал четверых детей и все женщины. Поэтому он уже какое-то время настаивал на том, чтобы наш покойный батюшка поделился с ним одним. До этого момента я переживала о том, что ты не созрел для брака. Теперь вот понимаю, что сильно ошиблась. Закончится траур, и начнутся приготовления к свадьбе. Твоей и, к примеру, Селесты. Или Агаты. Сам выберешь. А Боадикею можешь взять с собой. В качестве фаворитки или наложницы. Да кого захочешь. Мне плевать.

Маргарита ждала, что сейчас разразиться буря. Что вот-вот брат повернется и начнет отстаивать своё право на отношения с дочерью потаскухи, чье имя в Малеросе уже почти что стало ругательным.

Но этого не произошло.

Закери повернулся и посмотрел на сестру абсолютно спокойным и уверенным взглядом.

— Знаешь, ты права, — сказал он. — Если я стану королем, то смогу делать что захочу, и любая женщина захочет быть моей.

— Вот! — обрадовалась Марго. — Вот это уже совсем другой разговор!

— Только я по-прежнему прошу тебя не говорить никому про трон Гатриды.

— Я все понимаю, — заговорщики подмигнула ему Маргарита.

— Не думаю, — обаятельно улыбнулся Закери и, не прощаясь, вышел из комнаты, оставив сестру недоумевать над ответом.

Глава 2

После разговора с сестрой Закери принял первое, самое тяжелое решение в своей жизни: что для него важнее — семья или будущее с Боадикеей. И если до того как вошел в эту дверь молодой человек желал иметь и первое и второе, то сейчас сама Маргарита сместила акценты в его приоритетах. Единственный раз в жизни, когда он обратился к сестре, по действительно важному вопросу. И что она сделала? Пренебрегла его счастьем во имя своих интересов.

Закери шел по коридору и пытался найти ответ на вопрос: почему в таком случае он должен помогать ей? Зачем ему жертвовать своим счастьем и жениться на незнакомке? Самая большая ошибка будущей королевы была в том, что она предложила ему фактически сделать из Боадикеи королевскую шлюху.

Нет. Для Закери есть другой выход. И сестра сама виновата в том, что вынудила его им воспользоваться. Марго ещё хлебнет того "вина", которым с такой легкостью собралась напоить любовь всей его жизни.

Молодой человек остановился у дубовой двери, возле которой стоял усиленный караул.

Это Маргарита приказала день и ночь усердно охранять королеву, чтобы она с горя чего с собой не сделала. По факту стража стояла здесь, чтобы не впускать и не выпускать Беатрис из комнаты. Марго опасалась, что у старой интриганки ещё остались тузы в рукаве. Что ж... По крайней мере Закери точно знал, где её найти и мог быть уверен в том, что их не потревожат.

Караульные расступились, давая дорогу принцу. Закери постучал и вошел, в который раз удивляясь тому, что кто-то такой, как Беатрис мог стать матерью кому-то такому, как Боадикея.

До этого момента молодому принцу не приходилось бывать в покоях королевы, и он никогда не задумывался, как они должны выглядеть. И все же очень удивился, оказавшись не в классическом дамском будуаре, а скорее в рабочем кабинете. Вдоль правой стены стояли огромные стеллажи с книгами и витрины со стеклянными дверцами, за которыми хранились украшения. Ставшая уже знаменитой коллекция, которую Беатрис начала собирать ещё в девичестве и сильно разросшаяся за времена её пребывания в роли супруги Эгберта. Практически в центре комнаты дубовый письменный стол с резными ножками. Атрибут не совсем вписывающийся в понятие женской комнаты, тем не менее, расположенный на самом видном месте. И вся правая стена была увешена портретами владелицы этой комнаты, принадлежащими кисти известнейших мастеров.