Интервью с ректором (СИ) - Верхова Екатерина Сергеевна

И прежде, чем схлопочу за совсем уж неприкрытое хамство, поспешно направилась в противоположную сторону коридора. Лицо и уши горели. Возмущение буквально кипело внутри, требуя выхода. Мы. Не сделали. Ничего. Плохого. Но при этом с нас сняли по сорок баллов с каждой! Это… это несправедливо!

— Мне сильно влетит, да? — тихо поинтересовалась я у молчаливо шагающей рядом Ниры.

— Если сразу не влетело, то потом точно не влетит, — слишком уж спокойно ответила она.

— Идиотизм, — раздраженно выплюнула я.

И отчего Нира такая спокойная?!

— Слушай, про благодарности в письменном виде ты серьезно сказала? — озадаченно поинтересовалась она. — Я просто смутно понимаю, как составлять благодарность письменно.

Я даже с шага сбилась от этого вопроса, когда до меня дошла его суть. И потом рассмеялась.

— От тебя могу и устно принять, — сквозь смех выдавила я.

Девушка ответила широкой улыбкой:

— Спасибо тебе. Серьезно. Если бы не ты…

— Пожалуйста. А вообще, нас учили реагировать на подобные ситуации… В АВМе я училась на факультете боевой магии.

— Наших боевиков тоже учат. — Кивнула Нира, явно не сильно удивленная, что я училась в АВМе. — Но далеко не каждый сумел бы быстро среагировать. У тебя определенно талант к магии.

Я неловко пожала плечами — раньше я свои навыки как талант вот вообще не рассматривала. Как упорную работу и везение с запоминанием всяких формул — да. А талант? Ну не знаю. Мне всегда казалось, что в магии не может быть таланта.

— Что-то мне не очень хочется в таком виде идти в столовую. — Девушка переключилась на другую тему. — У меня остались всякие печенья и сладости, привезенные из дома. Как ты смотришь на вредный ужин в комнате?

— Смотрю положительно.

Сахар — именно то, что нужно после такого дня. А под дурацкой формой, которую мне предстоит носить с завтрашнего дня, все равно не будет видно лишних кило.

Глава третья

Утро началось вовсе не с будильника, нет. Даже не с звонка матери по артефакту связи — она часто меня будила в первый день  учебной недели, когда я была первокурсницей. Утро началось с ужасного… Нет, не так. С омерзительного звука.

Это звучало хуже, чем скрежет когтей по стеклу. Хуже, чем неумелая игра на скрипке. И даже хуже, чем соприкосновения глубоких зазубрин лезвия с точильным камнем… Я бы сказала, ЭТОТ звук был квинтэссенцией всех самых мерзких звуков на земле.

С кровати я сорвалась в первый же миг, стоило мне его услышать. Заозиралась по комнате, в попытке найти источник. В центре комнаты лежал Басик и с удовольствием что-то грыз. И звук исходил от него.

— Прости-прости-прости, — раздалось со стороны кровати Ниры. — Он сам достал.

— Что он достал? — хриплым и перепуганным со сна голосом поинтересовалась я.

Так, Муи я затолкала на шкаф, подальше от крепких когтей “котика”, обувь убрала, даже всякую канцелярию в стол запихала.

— Нотрар… — Нира положила подушку себе на голову и простонала в нее. Следом уже приглушенно добавила: — И сейчас у него его не заберешь.

— Нотрар? — переспросила я. Раньше с этим названием я не сталкивалась.

— Помнишь, я говорила, что у него зубы постоянно растут и их надо стачивать? Нотрар — камень, возникающий в желудке виверн. Он идеально подходит для стачивания костных материалов.

— И что, реально не заберешь? — поинтересовалась я, со вздохом отметив, что до официального пробуждения оставалось еще полчаса.

Басик, казалось, даже внимание не обратил на то, что своим скрежетом всех перебудил. А у меня, тем временем, сложилась мозаика в голове — вот, значит, почему Нира живет в комнате одна. С таким соседом долго не протянешь. И с этим определенно надо что-то делать.

— На него не действует магия, — виновато произнесла Нира. — Вообще. И уговоры на него не действуют. И угрозы.

В голосе девушки засквозила паника.

Я с сомнением покосилась на Басика. Тот, будто в насмешку, вытянул заднюю лапу, всем своим видом отражая полный пофигизм. Разве что прямо тут вылизываться не начал. Так и то потому, что рот был занят.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— А завтрак со скольки? — уныло поинтересовалась я. Связываться с жертвой зельеварческих эксперементов не хотелось. По крайней мере, пока кот ко мне не привыкнет.

— Через полчаса начнется.

На том и порешили. Спать под этот скрежет все равно было невозможно.

Вчера вечером узнав, что туалет и ванная комнаты на этаже, я была несколько… обескуражена. Но в то же время уставшая настолько, что почти с легкостью приняла этот факт. Сегодня же, хорошенько выспавшись, я оценила все прелести туалета и ванной на этаже в полном масштабе.

— Это еще фигня, — протянула Нира. — Раз в месяц нам тут убираться придется.

— Чего?! — Опешила я. — Тут что, уборщиц нет?!

— Есть. Но дежурство что-то вроде трудовой повинности, — равнодушно произнесла Нира, пока чистила зубы.

— То есть нанять уборщицу, скинувшись всем этажом, мы не можем?

Даже сам вопрос меня несколько уязвил, но я все же его задала. Скинуться. Всем этажом. Еще недавно выделяемый мне на булавки бюджет позволял оплатить уборку каждого этажа, включая комнаты. По нескольку раз в день.

— Никто не пробовал, — пожала плечами Нира. Прополоскала рот и тщательно промыла за собой раковину. Пояснила: — Чем чище после тебя, тем трепетнее относятся к твоему графику уборки.

Ну уж нет. Убираться я не буду. Ни за что!

Мало того, что эту идиотскую форму носить и ходить в общественный туалет, так еще и убираться в нем?! После всех?! Да что скажет моя бабушка, когда узнает, что ее внучка моет туалеты?

А ничего не скажет.

Не узнает.

А вот матери я скажу все, что думаю об канторовской академии.

Путь до столовой прошел мрачно. Я думала.

Скинуться на уборщицу всем этажом, я думаю, не такая уж и плохая идея. Может, вывесить объявление какое, чтобы отметились те, кому не улыбается мыть общественные туалеты.

На улице стояла все та же мерзкая погода, потому передвигались мы перебежками. Поленились брать с собой верхнюю одежду, да и Нира сообщила, что много кто так бегает.

Стоило мне зайти в здание столовой, настроение поползло еще ниже. Мда. Нет, я конечно и не ждала, что сейчас увижу “Звездное небо” — один из лучших ресторанов Кантора — но и этого… не ожидала.

Вразнобой расставленные хлипкие столики, казалось, могут рухнуть от лишнего вздоха, заляпанные поверхности вызывали едва ли не рвотный рефлекс. К зоне выдаче со всеми исходными подходить я боялась, но мужественно сцепив зубы все же сделала это. Лучше бы не делала.

В меню сегодня были жижа коричневая, жижа зеленоватая и нечто, отдаленно напоминающее кашу. Отдаленно, потому что слиплась она как клейстер.

— Вам кашу с фасолью или с курой? — Грубым голосом поинтересовалась женщина в замызганном фартуке.

— Без всего, — с милой улыбкой отозвалась Нира.

— И мне, — вяло вторила я ей.

В такой ранний час в столовой никого не было. Пара-тройка человек сидели по углам, и все. На нас фактически не обращали никакого внимания. Получив по подносу, от внешнего вида которого пропадал всякий аппетит, мы направились к столу.

— Мда-а-а, — философски протянула я.

— Привыкнешь, — хмыкнула Нира, сразу сообразив, о чем речь. — Я тоже сперва нос воротила, а потом нормально.

Как можно к такому привыкнуть?

Я минут пять себя уговаривала хотя бы за вилку взяться. И уже когда решились, меня отвлекли:

— Привет! Это ты вчера взрыву в западном крыле поспособствовала?

К нам за стол плюхнулся высокий крепкий парень и заинтересованно уставился на меня. Он пятерней взъерошил непослушные темно-русые волосы и поправил очки на переносице. Симпатичный. Я бы даже сказала, по своему красив. И было в чертах его лица что-то отдаленно знакомое, будто бы я когда-то его видела. Вот только когда? И где.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

И только потом до меня дошло, о чем он спрашивает.