Личная ведьма Его Величества - Missis Stranger

тому стало причиной. И я не шутила говоря, что чужие мужчины для меня табу. Я с детства не беру то, что принадлежит другим. И сейчас я не могу поступить иначе.

В его глазах отразилась такая же боль, что пожирала меня сейчас изнутри, он протянул ко мне руки в стремлении удержать, но я отступила и они упали, повиснув как безжизненные плети.

Решив не испытывать судьбу, я сделала еще один шаг назад.

- Я пойду соберу хвороста для костра, — бросила я через плечо, стараясь не смотреть в сторону короля. "Похоже, наш короткий роман подошел к концу, — пронеслось в голове. Надо выбираться отсюда как можно скорее".

Я выскочила из пещеры, словно выпущенная из тесной клетки птица. Лес встретил меня духотой и шелестом листьев, но я ничего не замечала. В голове шумело, в сердце – гулко стучало, и единственным желанием было убежать подальше от него, от себя, от этих чувств, которые грозили поглотить меня целиком.

Я брела наугад, спотыкаясь о корни деревьев, продираясь сквозь густые заросли кустарника. Слезы душили, но я не позволяла им вырваться наружу.

Не сейчас. Не здесь. Мне надо найти какое-нибудь укромное место, где я смогу выплеснуть всю боль и отчаяние, которые накопились внутри.

Наконец, я добралась до небольшой поляны, окруженной высокими деревьями. Это место казалось тихим и уединенным, словно специально созданным для того, чтобы спрятаться от всего мира. Я опустилась на траву, обхватила колени руками и заплакала.

Рыдания сотрясали все мое тело, словно я выплескивала из себя не только слезы, но и саму душу. Боль рвала на части, воспоминания вспыхивали в голове, словно искры от костра, обжигая своей яркостью и беспощадностью.

Перед глазами стоял его образ, его темные глаза, полные смятения и страсти. В ушах звучал его хриплый шепот: "Слишком поздно".

Я задыхалась от горя, не в силах остановить поток слез и страданий.

Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая небо в багряные оттенки. Лес затих, словно сочувствуя моей боли. Я продолжала сидеть на поляне, обессиленная и опустошенная. Казалось, что вместе со слезами из меня вытекла вся жизненная энергия.

Но постепенно рыдания начали стихать. Боль притупилась, оставив после себя лишь ноющую пустоту. Я подняла голову и посмотрела на небо, которое все еще пылало красками заката.

Пора возвращаться.

Я встала с травы, вытерла слезы и глубоко вдохнула свежий лесной воздух. В сердце еще оставалась боль, но уже появилась надежда. Надежда на то, что я смогу пережить это, вынести все испытания и стать сильнее. Я развернулась и пошла прочь с поляны, оставив позади свою боль и отчаяние.

49.

- А где хворост?- спросил Ирвен, заметив, что я пришла с пустыми руками.

Я вздрогнула от его голоса, словно он застал меня за чем-то постыдным. Стараясь скрыть покрасневшие глаза, я пробормотала: - Забыла. Сейчас принесу.

Ирвен нахмурился и сделал шаг ко мне:

- Подожди, ты что плакала? Я отвела взгляд, чувствуя, как щеки снова заливаются краской. - Все в порядке, просто в глаз что-то попало, — попыталась я отшутиться, но голос дрогнул, выдавая меня с головой.

Ирвен не поверил. Он подошел ближе, осторожно взял мое лицо в ладони и заглянул в глаза.

- Не ври мне, Аделина. Он знал. Знал, что мои слова – лишь слабая попытка скрыть истину, обмануть саму себя и его. Мы оба тонули в этом океане лжи, цепляясь за последние островки надежды, которые с каждой минутой становились все меньше и меньше.

Мы были обречены, и единственный вопрос заключался в том, когда именно волна разобьет нас о скалы реальности.

Мы стояли обнявшись, в тишине. И в этой тишине было больше боли, чем в любых словах. В этой близости – больше отчаяния, чем в любой разлуке.

Я закрыла глаза, пытаясь запомнить каждый миг, каждое прикосновение, каждый взгляд. Пытаясь сохранить в памяти эту иллюзию, эту сказку, которая так скоро закончится. Пытаясь подготовиться к тому, что будет дальше. К пустоте. К одиночеству. К жизни без него.

Волна тепла прокатилась по телу от его прикосновений, но я тут же отстранилась, боясь поддаться слабости.

И отвернулась, испугавшись, что Ирвен увидит, как сильно я хочу остаться. Как сильно я хочу, чтобы он обнял меня и сказал, что всё будет хорошо. Но я знала, что это неправда. Всё будет только хуже.

Мне так хотелось чтоб между нами было всё проще, чтоб не было всего того, что разделяло нас непреодолимой бездной.

Ведь именно здесь, в этой пещере так легко было притвориться, что счастье возможно. Что мы всё преодолеем вместе и взявшись за руки побежим в закат, к счастливому финалу.

Но жизнь скверная штука, и сказки случаются лишь в книгах. А в реальности есть долг, обязательства, и страшное «надо», которое режет по живому, словно зазубренный нож.

И это «надо» приходит обычно тогда, когда совсем не ждешь. Когда думаешь, что вот она, тихая гавань, и можно немного передохнуть, зализать раны. Но нет, жизнь всегда подкинет еще испытаний, словно нарочно проверяя на прочность.

И вот ты стоишь перед выбором: либо утонуть в болоте уныния и жалости к себе, либо собрать волю в кулак и двигаться дальше, несмотря ни на что.

Выбор, конечно, очевиден, но как же трудно бывает этот выбор сделать, особенно когда сил почти не осталось.

Я зажмурилась, пытаясь унять дрожь в теле. Нужно было взять себя в руки и вернуться к реальности. К той реальности, где я – всего лишь ведьма, а он – король, которому я обязана повиноваться. К той реальности, где между нами не может быть ничего.

Ведь стоит выйти за пределы этого укрытия, и иллюзия развеется как дым костра на ветру. За стенами пещеры ждала суровая действительность, безжалостная и неумолимая.

Его взгляд был полон беспокойства и нежности, от которых у меня сжалось сердце. Я знала, что он видит меня насквозь, чувствует мою боль, как свою собственную. Но я не могла позволить ему увидеть всю глубину моей раны.

Каждый вздох, каждое слово, каждая минута проведенная вместе, становились все более мучительными, напоминая о неизбежной разлуке. Сердце сжималось от тоски и бессилия, осознавая, что невозможно противостоять року. Оставалось лишь смириться с уготованной судьбой, хотя душа отчаянно сопротивлялась.

Мы словно находились по разные стороны пропасти и были слишком близко, чтобы не чувствовать приближение конца, и слишком далеко, чтобы что-то изменить.

И вот мы