Во власти тумана - Мери Ли

– Почему ты ходила к психологу? – спрашиваю я.

– Ты не захочешь знать.

– Хочу.

– Я не знала, как вернуть тебя. Когда вы с мамой уехали, я была сама не своя. Рыдала, не ела, а если ела, меня рвало. Потом папа рассказал, что ты ему не дочь, и эта тайна меня подкосила. В один из вечеров папа приехал домой раньше и помешал мне.

– Помешал в чём?

– Я хотела повеситься.

Только не это.

Обнимаю сестру и сжимаю её в медвежьих объятиях. Боже, не мне одной было плохо. Пару минут мы молча обнимаемся, а потом я отстраняюсь и спрашиваю:

– А отец не упоминал, кто мой настоящий папа?

– Нет. Но думаю, это был очень крутой чувак.

Фыркаю от смеха и пару часов мы разговариваем ни о чём. Постепенно я прихожу в себя и, смотря на сестру, осознаю, что это я не ценила больше всего. Её и меня. Нашу связь, которую оборвали родители даже не поинтересовавшись, каково от этого нам.

Глава двадцать третья

Уснула я прямо у Лексы в комнате, на кровати, которую занимала сама, кажется, целую жизнь назад. Просыпаюсь ночью от легкой боли в покусанной руке. Боже, я уже и забыла каково это. Выбираюсь из-под одеяла, как можно тише натягиваю кофту и обуваюсь. Беру клюку и отправляюсь в своё больничное жилище. Возвращаюсь и обнаруживаю у себя в палате Лейзенберга. Его глаза, боже, они непостижимы. Вот сейчас, он смотрит на меня или за меня? Так и хочется подойти и подправить его стеклянный глаз, немного переместить его, чтобы пара смотрела в одну точку.

– И где ты ходишь? – спрашивает он и причмокивает.

Смотрю себе за спину, там никого нет. Значит, он всё-таки смотрит на меня.

– Вы со мной говорите?

– А ты видишь тут ещё кого-то? – спрашивает доктор и причитая идёт в мою сторону. – Кем я только не был, но посыльным мне ещё не доводилось работать. И прикрывать я тебя больше не буду. Ходит ночами где попало, а я отчитывайся. Я вам не секретарь и не нянька.

Отдаёт мне листок и направляется к двери, продолжая бубнить себе под нос. Окликаю его и спрашиваю:

– Доктор Лейзенберг, почему вы не сказали мне о том, что я излечилась с помощью вакцины?

– А смысл? Чтобы ты задавала кучу ненужных вопросов? Да и команды от мистера Келлера не было.

Киваю и опускаю взгляд на листок.

– Она испаряется, – говорит Лейзенберг и поправляет очки.

Перевожу взгляд на доктора, но стараюсь смотреть ему на переносицу.

– Что?

– В твоей плазме с каждым днём всё меньше и меньше нужных элементов. Я провёл кое-какие опыты, имея под рукой небольшой анамнез, и думаю, это из-за укуса. Ты уже была… во власти тумана, но некто этому не придал значения, когда ввел тебе вакцину. Не уверен, что из твоей крови выйдет что-то путное. Нужно было брать кровь, когда ты ещё была в коме.

– Почему не взяли?

Доктор хмурит кустистые брови и смотрит на меня, возможно, на меня, скептически.

– Потому что не было такой команды от мистера Келлера.

Понятно. Не успеваю поблагодарить его за услуги секретаря и почтальона.

Доктор уходит, и я разворачиваю листок. Размашистым почерком в самом центре написано "Заберу тебя на рассвете, будь готова".

Ха! Да он издевается. Я ему что – игрушка? Вакцины во мне кот наплакал, в этом плане я ему скоро буду не нужна. А в других, видимо, и не была. Плевать.

Собираю вещи и отправляюсь в душ, стоя под струёй воды, раздумываю, как поступить дальше. Я не смогу жить на девятке и видеть, как в скором времени Зак, Герда и плод их любви станут бегать тут и показывать всю идеальность их семьи. Но и уходить глупо. Более теплое место сейчас будет сложно найти. Практически невозможно.

Завтра же поговорю с Лексой, и мы решим, что делать. Как вариант, можем отправиться искать Доми. Я хочу верить сестре и более того верю. Фиби могла и ошибиться. Она могла и солгать. Кто знает, что творится в её мозгах? Вот Рэнли говорит, что в голове у Фиби совокупляются дьяволы, и они даже на перекур не останавливаются.

Выбираюсь из душа, вытираю влагу с тела и подсушиваю полотенцем волосы. Натягиваю спортивные штаны, футболку, носки и ботинки. Опустошенная и печальная возвращаюсь в палату. И она снова не пуста.

Закари стоит у кушетки, руки за спиной. Он оглядывает меня с ног до головы и говорит:

– Уже рассвет.

Недавняя истерика, состоявшаяся в комнате Лексы, выжала из меня все соки. Но сейчас я снова завожусь. Мне противно смотреть на него. Эти эмоциональные качели скоро прикончат меня. А я хочу жить.

– Поздравляю. Интересное наблюдение.

Даже сейчас я не могу просто его игнорировать или же ответить нормально.

– Одевайся, я хочу тебе кое-что показать.

– О, перестань. Я видела уже больше, чем хотела бы.

– Одевайся.

Он ещё смеет командовать мной. Невыносимый человек.

– Проваливай, – тихо говорю я. – Зак, оставь меня в покое. Я понимаю, ты тут самый главный, самый важный, но не играй со мной в свои игры. Это жестоко.

– Я не играю.

– Тогда оставь меня.

Закари отрицательно качает головой.

– Не могу.

– Можешь.

Прохожу к кушетке и сажусь. Я могу разглагольствовать и спорить, но он не отступит, это не в его натуре. Но я могу поиметь из этого выгоду. Поднимаю взгляд на невозмутимое лицо и говорю:

– Я пойду с тобой, но после этого ты оставишь меня в покое.

Пару мгновений он ничего не говорит.

– Если ты сама этого захочешь.

Ещё как захочу! Уже хочу!

– Хорошо.

Надеваю тонкую куртку и натягиваю на ещё мокрую голову кепку. Треплю Волка по