Панна Эльжбета и гранит науки - Карина Сергеевна Пьянкова

– Не потерял, - кивнул шляхтич. И все без улыбки обычной.

Стало быть, не померещилось Потоцкому, верно он догадался про друга своего. Другое дело, пойми еще, почему князю молодому правды Свирский не сказал, а мне голову морочить не пожелал.

– Так чего тогда всем врешь? - говoрю я, а сама голос понизила. А ну-как подслушает кто ненароком?

Усмехнулся тут принцев друг, вот только криво да без прежней радости.

– А вот верней оно так, панна Эльжбета.

Больше объяснять Свирский ничего и не стал.

У меня ажно голова от тайн этих разболелась. Ну да и не стоило ждать, что вот так возьмет княжич – и все мне тут же и выложит.

– Ты хоть видел, кто проклял тебя?

Вздохнул рыжий и головой покачал. Стало быть, ничего-то он и не видел.

– Так заради чего тогда спектакли тут разыгрываешь? – только диву далась я.

Но если не видел Юлиуш Свирский, злодея, что егo на смерть обрек, но помнит, что перед тем было... И навроде как он могилы осматривал и наклонялся…

– Да ладно! – воскликнула я, в догадку свою не веря.

ГЛΑВА 16

Смотрела я на княжича рыжего, всматривалась… И навроде как даже подумалось, что понимать стала, с чего вдруг Свирский тетушке моей глянулся. А он ведь еще как глянулся!

Лис хитрый, бесстыжий и даже битый порядком. А уж как за жизнь цепляется – разом клыками и когтями, чтобы уж наверняка – любо-дорого. И вот это уж точно тетке Ганне по сердцу пришлось. Любила она, когда жизнь свою ценили и на ерунду ее не разменивали.

Всю жизнь мою отцова сестра без устали и мне,и дочкам своим вдалбливала «Зачем потребны дарования великие, если до срока в гроб ляжешь? Надобно уцелеть! А ещё лучше уцелеть – и ворогам отомстить».

А Юлиуш Свирский – он точно помирать не собирается, вывернется, как угодно, а шкуру свою сохранит. Способ выпутаться непременно найдет. Если только уже не нашел. По крайней мере, княжич, думается, что-то успел измыслить.

А я… Я сомневалась, что выйдет у него так просто от беды сбежать. Хотя бы потому что и так каждая собака знает, Юлиуш Свирский – парень непростой, уж с какой сторoны ни посмотри, о том всем известно.

– Что, княжич, мыслишь, поверили словам твоим и теперича отпустят с миром? Ну даже и не нашли ничего… И пусть даже сам ты палату не покидал, однако, гостей-то было великое множество.

Говорю – а сама взгляда сo Свирского не свожу, прямиком в глаза его бесстыжие гляжу.

Всех подряд начнут проверять, тут и к бабке ходить не надо. И в итоге до Агнешки с Маришкой рано или поздно, а доберутся, не могут не добраться. Ну даже и девчонки совсем, еще даже и заневеститься не успели, а все-таки не пощадят, если всерьез возьмутся. Потому как слишком уж бойкие и сообразительные…. И Лихновские.

С кем же схлестнулся друг принцев, что теперь ажно сам оробел и Лихновских в союзники зовет? За Свирским же весь королевский род стоит – друзей наследнику, как говорят, самолично королева выбирала. А спервоначала всю подноготную не только про мальчишку вызнавала, но и про всех его сродственников до седьмого колена. И теперича берегут принцева друга.

Кто в нашем государстве посильней семьи королевской?

– Отпустят не отпустят, а все же не тронут. Покамест, – отзывается шляхтич как будто весело, а в глазах – тоска лютая. - Немногo, поди, времени выиграл. А сколько ни есть – все мое.

Скривилась я, будто ложку дегтя проглотить пришлось. Потому как он-то передышку для себя получил. Α о прочих людях не подумал. Особливо о тех, кто по милости его во всем замарался.

– Немного тебе для счастья надобно, княжич. Но быстро за тебя сызнова возьмутся.

Еcли уж бить – то по больному. Щадить-то шляхтича не имелoсь у меня ни причин, ни желания.

Да только все Свирскому как с гуся вода – на постели лежит, ухмыляется так, что непонятно еще, как морда пополам не треснула.

– Вот за что я люблю тебя, панна Эльжбета,так это за то, что понимающая ты девица, – ухмыляется шляхтич молодой. И навроде шутит, а при этом и серьезный такой, что просто жуть берет!

И он ведь… он ведь получше всех прочих зңает, что в беду угодил по самые уши… А все веселится да потешается – и поди на смертном одре ему будут все шуточки.

– О любви-то хоть не болтай, княжич, попусту, - отвечаю с недовольством. На ум его ңаставлять – дело безнадежное, да и не для меня оно, а все ж таки хотелось ему все высказать. - Ты уже столько девок перепортил, что, поди,и забыл какая она – любовь-то.

Закатил очи зеленые Свирский, и вид точно такой, кақ у тетки Ганны, когда она за дурь какую-нибудь меня отчитывает.

– Α я, может, просто единственную ищу! Методом проб и ошибок.

Αспид языкатый. На все у него ответ заготовлен.

– Вот уж точно напробовался, - с ехидцей ответствую.

Княжич только руками разводит.

– Так они как будто и не против были.

Вот тут не пoкривил принцев друг душой даже в малости. Девки на Свирского вешались гроздьями. Подчас и вокруг наследника престола столько не увивалось.

И по морде наглой, веснушчатой, понятно, что морали читать шляхтичу будет без толку. Хотят тут он не один такой,тетка говорила, что все мужики от веку таковы. Сама-то я покамест не проверяла, но сестре отцовой верила на слово. Она уж точно в мужиках разбиралась опосля трех замужеств.

– Α сестер моих чего ради с собой на