Три седьмицы до костра - Ефимия Летова

со смертью, а огонь — с жизнью? Я бы со своей стороны предпочла бы умереть от холода, а не от огня.

— Слушай! — сурово и даже торжественно провозгласила знахарка. Впрочем, некоторая суетливость портила поистине королевские интонации, но я все равно тревожно замерла, а Тама уперла палец в оживленно снующих, несмотря на темнеющий воздух, кур.

— Запоминай! Это — Пеструшка, а это — Светенька, а это — Карамелька, а это…

— Подождите, — попыталась я ее прервать. — Но…

Но Тама продолжала тащить меня по двору, что-то показывая, оглашая клички и привычки дремливых кошек и прочих своих питомцев, а потом завела в избу. Внутри царил беспорядок, и, хотя и раньше там было слишком много вещей, спонтанно разложенных по всем поверхностям, сейчас это была хаотичная, болезненная спонтанность. Словно хозяйка просто доставала всё и отовсюду, доселе хранимое, но враз переставшее быть нужным.

— Вы собираетесь переезжать? — перекричала я поток наставлений и указаний: кого как зовут, кого чем кормить, что и для чего нужно. — Остановитесь, я все равно ничего не понимаю и не запоминаю.

Мне вдруг подумалось, что Вилор действительно мог предложить Таме переезд в Гритак. Наша — а по мнению всей деревни, ее — целительская деятельность была безусловно удачной. За те несколько дней, пока мор ходил по деревне, мы не потеряли ни одного больного. В городе же, несмотря на многочисленных целителей, смертность была удручающей. Пост Главного Служителя Неба — я настойчиво отгоняла от себя слово "Инквизитора" — требовал от Вилора заботы прежде всего о месте его пребывания.

И все же сейчас он здесь. Со мной…

Предположение, на мой взгляд, было вероятным, хотя и неприятным. Впрочем, я каждый раз убеждала себя не думать о Вилоре ничего наперед. Неприятно, видите ли. Вилор ничего, ничего мне не должен. Против воли я снова вспомнила то, как мы расстались тогда, в новолуние. Неужели чувство стыда станет моим постоянным спутником? А если Вилор решит вернуться к тому, на чем закончилась наша встреча, до наступления очередного новолуния? И хотя мы не связаны браком, и я точно так же ничего Вилору не должна…

Светлое Небо, опять мои мысли заняты не тем.

— Послушай меня, Тая, не надо сейчас распросов, нет времени, — настойчиво продолжала Тама. — Переезд или не переезд, мне некому передать все здесь, ты же знаешь. Некому, кроме тебя. Я уже стара. Мне жаль, что я не успела ничему тебя толком научить, но тебе это и не нужно. Береги свою силу, Тая, только от тебя зависит, чем она станет. Хотя, и на одну силу тоже нельзя полагаться.

У меня невольно задрожали губы.

— Почему вы это мне сейчас говорите? Что произошло? О чем вы говорили с Вилором?

— Вот как? — знахарка проницательно посмотрела на меня. — "С Вилором", не ласом Виталитом? Ох, девочка. Мне так жаль.

— Ласса, ответьте, — я испугалась.

— Проклятая кровь, — прошептала знахарка. В свете узких тонких свечей, горящих на столе избы, ее кожа показалась высохшей серой глиной. — Что я могу сделать — теперь? Что ты можешь сделать? А я-то гадала, кому ты свое девичество отдала, но что теперь поделаешь.

— Ласса..

— Молчи. Твой инквизитор не так прост. Будь осторожна, девочка. И никогда никого не проклинай. Особенно себя саму. Плохо это кончается.

— Ласса! — умоляюще воскликнула я.

— Я сделаю все, что смогу для тебя, девочка. Не бросай мой дом, хорошо?

Глава 31

Так ничего толком и не добившись от Тамы, я побрела прочь. Вокруг было тихо и пусто, так непривычно тихо и пусто для вечера подходящего к концу светеня. Люди забросили дела и заперлись по домам, кто — выхаживая больных, кто — просто поддавшись иллюзии, что родные стены защитят от напастей. Ничего не стоящей иллюзии.

Присмотревшись, я могла увидеть болезнь в воздухе, повсюду — бесчисленные черные мушки, мельчайшие, но от того не менее опасные, смертоносные. Даже моя тьма не могла целиком уничтожить их, проникающих сквозь любые стены и двери. Ступая по притихшей деревне, я думала, куда пойти. Домой? Или снова навестить Саню, мы так и не поговорили. Или узнать, кто еще нуждается в срочной помощи… Суматошно собирающаяся куда-то знахарка на мои вопросы ответила только, что теперь я должна прислушиваться к себе и всё решать самой.

Почти наугад я зашла еще в две избы, откуда отчётливо несло подступающей смертью. Меня охватило какое-то отстраненное равнодушие, ни страдающие от жара люди, ни их измученные, перепуганные родственники не трогали — как ни странно, лечению это не мешало, даже напротив. И только потом, сжимая на груди подрагивающие руки, пошла к Вилору.

Чуть помедлив, стукнула-таки в колокол. Привычные действия вызывали оторопь, щемящую тревогу. Вилор открыл спустя чуть ли не полгорсти.

Взлохмаченные золотистые волосы, серые глаза — мягкие, теплые краски. Синий плащ на их фоне казался таким холодным, отталкивающе-ледяным.

Вилор не сказал мне ничего, и я прошла, радуясь тому, что отстраненное состояние сохраняется и никакие воспоминания не разрывают голову. Прошла всего седьмица с того момента, как я точно так же пришла сюда, мечтая совершенно о другом, не испытывая и сотой доли того смятения, как сейчас, но время, очевидно, умеет замедлять свой бег.

Ни здороваться, ни говорить о каких-либо пустяках я не стала.

— О чём вы говорили с лассой Тамой? — надо не повторять прежних ошибок и не демонстрировать близость к кому бы то ни было.

Вилор молчал, стоя очень прямо, равно, в какой-то почти военной позе.

— Сейчас тяжелое время, Тая.

— Я знаю об этом.

— Людям нужен целитель, профессиональный, знающий целитель, а не неграмотная знахарка, неизвестно где берущая свою силу.

— Но целителя у нас нет! И в это время, когда без целителя и без знахарки люди начнут умирать целыми избами, ты выражаешь какое-то недовольство?!

Я не верю тому, что слышу.

— Тая, — Вилор сжимает мое плечо. — Тая, целитель будет, приедет через несколько дней.

— Через несколько дней для кого-то будет уже поздно!

— Поздно будет, если мы не поймем, откуда берется мор и что вызывает его!

— Почему об этом спрашиваешь ты? Разве не дело целителей решать вопросы о причинах? Крысы, крысы же обитают повсюду, заразу разносят они, разве не в этом ответ?

— Крысы! — Вилор презрительно хмыкает и делает шаг назад. От меня.

— У тебя есть другие предложения?

Его потемневшие глаза смотрят словно бы сквозь меня.

— Тая, почему ты пошла с ней? Почему именно ты?

Сглатываю, но Вилор ждет ответа.

— Ласса Тама сказала, у меня… есть способности к лечению.