Могущество - Анна Карвен

— Ты невозможен, — ворчит она, когда обхватываю коня руками и взбираюсь на его спину. Тянусь к руке Амали и подтягиваю ее к себе, прижимаясь к ней так, что наши тела почти смыкаются. Мы так хорошо подходим друг другу, она и я, как будто просто созданы друг для друга.

— Возможно, но я твой невозможный, Амали. Идем. Облако прекрасно выглядит. Он явно бегал, ел, наслаждался свободой…

— Сделал маленьких жеребят, могу поспорить.

— Так и должно быть — Прижимаюсь носом к ее шее и вдыхаю ее сладкий аромат, черпая из ее тепла, чтобы снова почувствовать себя человеком.

— Уже намекаешь, Каймениэль?

Я усмехаюсь. Она всегда поднимает мне настроение. — Просто наблюдение, любовь моя. Пойдем, ты уже почти дома. Поехали.

Подталкиваю бок Облака каблуками.

Легкое касание, и мы отправляемся в путь, проносясь по широким равнинам Калабара.

Чтобы, наконец-то, вернуть Амали своему народу.

Только теперь она моя.

Глава 42

Амали

Остаток дня мы едем по обширным, продуваемым всеми ветрами равнинам Калабара, через чистые каменистые ручьи, пологие холмы и через заросли кустарника, где серо-зеленые кустики цепко держатся за избитую ветрами землю.

И хотя Кайм несколько раз предлагает остановиться, чтобы дать мне отдохнуть, я прошу его не делать этого, потому что не хочу больше терять ни минуты.

Он мог бы заморозить время еще немного и нести меня дальше на руках, но чувствую, что любимый слишком устал от всего этого бега. Даже при своей невероятной выносливости Кайм время от времени устает, и пока сидит верхом на Облаке, его руки обхватывают мое тело, а обсидиановые ладони крепко держат гриву коня, хотя бы может немного отдохнуть.

В конце концов, мы поднимаемся на холм, где среди пятен тающего снега начинают появляться первые ростки зеленой травы.

Взглянув в темнеющее небо, вижу шлейф дыма, лениво поднимающийся в воздух.

Дым в лесу. Первый признак цивилизации, который я увидела за долгое время.

Волнение нарастает во мне, и сердце бешено колотится.

Кто там, за холмом?

Кайм выводит Облако на гребень и спускается по склону. Спустившись вниз, мы попадаем в глубокую долину, наполовину окутанную тенью. На дне долины есть строения, расположенные рядом с широкой, мелкой рекой, которая течет по гладким круглым серым камням.

Палатки.

Их так много, по моим приблизительным подсчетам, не менее трех десятков. Это настоящий город. Построенные из шкур животных, палатки круглые и приземистые, как грибы. Из маленьких труб в центре палаток поднимается дым, среди них бегают дети, кричат, смеются, играют в прятки в полуденных тенях. Неподалеку от палаток находятся различные деревянные загоны для животных, в которых содержатся козы и овцы.

А дальше, на обширных пастбищах долины, пасутся лошади.

Вдали долина переходит в скалистый каньон, где мелкая река сужается и становится более глубокой.

В поле зрения нет ни одного дерева.

Это место… оно так отличается от Комори.

Мое сердце начинает биться немного быстрее.

Они действительно здесь?

Когда Кайм просит Облако сбавить скорость, дюжина лошадей и их всадники появляются словно из ниоткуда и неистово скачут к нам. Всадники поднимают толстые изогнутые мечи, угрожающе сверкающие в угасающем свете. Разлетаются косы. За ними развеваются разноцветные клетчатые шарфы.

Но хотя их мечи подняты, они не выглядят угрожающими. Скорее с любопытством они смотрят на нас с Каймом, словно мы странные существа из потустороннего измерения.

Ну, по крайней мере, один из нас.

— Кайм, — нервно шепчу я, но моя пара, похоже, ничуть не волнуется.

— Тенгу, — мягко говорит он, сжимая мою руку. — Не волнуйся. Они знают меня.

Он останавливает Облако и ждет, пока всадники доберутся до нас. Внезапно они окружают нас, обступают, кричат, говорят что-то на своем странном языке тенгу.

Ведущий всадник — женщина.

Завороженно глядя на нее, я впервые в жизни вижу пресловутую тенгу вблизи.

Эта женщина… она едет так плавно, так естественно, как будто ее тело и лошадь — одно целое. Ее черные волосы с белой прядью посередине, хотя выглядит она молодо, ей едва за тридцать. На ней куртка из дубленой кожи для верховой езды и облегающие бриджи, которые плотно охватывают ее мощные ноги. На шее намотан клетчатый пурпурно-синий шарф — яркая вспышка цвета на фоне ее делового костюма.

— Приветствую тебя, Кайм с Черной горы, — произносит женщина, останавливая свою лошадь перед нами, пока остальные воины продолжают кружить вокруг нас. — Ты выглядишь иначе, — говорит она ворчливо.

— Шугури, — отвечает Кайм, наклоняя голову в знак приветствия. — Все в порядке?

— Все хорошо, — заявляет вождь клана, ее ухмылка становится свирепой. — Но только сейчас. Ты послал нам настоящую бурю, Анангу.

— Буря неизбежно должна была прийти к вам. Я просто немного ускорил события. Лучше покончить с этим побыстрее.

— Нас могли стереть с лица земли, — шипит она, и ухмылка исчезает с ее лица. — Тысяча мидрианских солдат появились из ниоткуда и попытались захватить наши земли. Они подарили мне это. — Она поднимает жилетку, чтобы показать свой живот, обмотанный толстыми бинтами. В некоторых местах кровь просочилась сквозь них, оставив крошечные красные пятна. — Если бы не Энак и наемники, которых он привел с побережья, и не дракон…

У меня перехватывает дыхание. Сердце заколотилось. Энак… он сделал это. Я знала, что лекарь — честный человек. Я просто знала это.

— Дракона тоже послал тебе я, — говорит Кайм, его тон обманчиво мягок. Под всем этим я улавливаю намек на самоуверенность; даже среди союзников знает, что он самый опасный в этой долине.

Шугури смотрит на него слишком долго, ее карие глаза сужаются. Затем переводит глаза на меня, и ее хмурый взгляд становится еще глубже. — И ты привел еще одну тигландер. — Ее голос становится угрюмым, резким, как будто мое присутствие здесь нежелательно.

— Полукровка Иншади здесь, потому что его прислала Амали. — Рука Кайма по-хозяйски обхватывает мою талию. Ему это не нравится. — Она — моя избранница. — Последние два слова сопровождаются тем волшебным усилением его голоса, к которому я уже так привыкла. Голос Кайма резонирует силой, и это заставляет свирепых тенгу замирать на месте.

Все мужчины, окружающие Шугури, — крупные, мускулистые воины, с ожесточенными лицами, черными волосами и соответствующими боевыми шрамами. Когда Кайм холодно смотрит на них, они, кажется, слегка съеживаются.

Шугури на мгновение опускает взгляд — крошечная уступка с ее стороны. — В таком случае, нам нужно познакомиться?

— Это Амали из Комори, и она — моя избранница. Тигландеры, которым ты предоставила свою защиту, — ее племя, а значит, они и мое племя тоже. Ты поступила