Два жениха и один под кроватью (СИ) - Ли Марина

Эпилог

Алан разбудил меня утром, едва только солнце позолотило крышу дома, в котором мы снимали мансарду. От домика, который герцог и герцогиня Норвиль подарили своему воспитаннику, отказаться не получилось. Они наотрез — вплоть до обиды — отказались принимать его обратно. И мы решили оставить его в наследство будущим детям, а пока сдали его в аренду приезжей семье из провинции. И, собственно, на эти деньги и снимали мансарду в десяти минутах ходьбы от БИА и в тридцати от корпуса МК.

Мансарда была маленькой, но зато в ней была отдельная кухня, гостиная, оборудованная камином, который можно было топить магией, и миниатюрная спаленка, выходящая окнами на Императорский парк.

— Вставай, соня! — шепнул муж, мягко целуя краешек моего уха.

В комнате было прохладно, но от тела Алана исходило приятное тепло, и я, мурлыкнув и не раскрывая глаз, потёрлась щекой о его руку.

— И не подумаю. — С гораздо большим удовольствием я бы провела весь день в постели. С ним. — Лучше ты иди ко мне. Во-первых, суббота. Во-вторых, каникулы. И в-третьих, до весны не будить!

Муж с сожалением вздохнул и, к моему безмерному удивлению, поднялся с постели.

— Ну, что ж… Раз до весны не будить, — хитро протянул он, — тогда на твой подарок мы поедем смотреть влвоём с Роглем.

Поедут?

Подарок?

Мой?

И причём тут Рогль?

Сон как рукой сняло.

Невероятный, невыносимый…

Глухо зарычав, я отбросила одеяло и, приняв сидячее положение, бросила на Алана недовольный взгляд.

— Какой подарок? — потребовала отчета, выбравшись из ванной комнаты, но этот несносный человек только рассмеялся.

— Если я скажу, это испортит всё удовольствие. Хочу, чтобы ты сама увидела. И шевелись, лежебока! Сегодня прекрасное утро, прогуляемся, позавтракаем где-нибудь.

Конечно, я брыкалась, отнекивалась, пыталась тянуть время и саботировать выход из дому в это морозное утро, но все мои старания были заранее обречены на провал, и уже в девять утра я щурила глаза на искрящийся снег, заваливший за ночь все тротуары, и кутала нос в воротник шубы.

— Алан, ты не знаешь, должно быть, — ворчала я, отказываясь разделять радостное настроение мужа, — но я выросла на юге и терпеть не могу столичную зиму. Весь этот отвратительный снег, этот трескучий мороз, этот пронизывающий ветер…

— Прелестный, лёгкий, едва заметный, — отбрил он. — Не будь брюзгой. У нас ведь есть ещё и воскресенье. Завтра будем спать, хоть до вечера. Обещаю.

— Ловлю на слове.

Мы шли по совершенно пустой улице, под ногами задорно скрипел снег, дым из городских труб столбом поднимался в беловатое зимнее небо, ветви деревьев пушистели от инея, и ветер на самом деле был не таким сильным, как мне поначалу показалось. Поэтому вскоре я начала получать от прогулки удовольствие, а когда на Старогородской площади мне купили глиняную кружку до краёв наполненную густым горячим шоколадом и ароматную, ещё тёплую булочку, настроение взлетело до небес.

— Тиу. Тиу-тиу, — свистели нам вслед снегири. — Тиу. Тиу-тиу.

— Трик-трик, — вторили им синички.

В кармане задорно хрустел печенькой Рогль.

И лишь суровые воробьи угрюмо молчали, деловито выхватывая у меня прямо из-под рук мелкие крошки.

Внезапно Алан обнял меня за плечи и, заглянув в лицо, спросил:

— Не жалеешь?

— Сам знаешь, — довольно улыбнулась я и, мельком глянув по сторонам, проверяя, не смотрит ли кто на нас, прижалась шоколадным ртом к мужским губам. И муж отозвался сразу, прижал к себе крепче, толкнув в первую же подворотню, сорвал с моей головы шапочку и запутался пальцами в волосах. И я задрожала от нетерпения.

Больше года женаты, а у нас до сих пор всё как в первый раз…

Когда муж попытался расстегнуть пуговки на моей шубе, пришлось легко стукнуть по шаловливым ручкам, напоминая, что сейчас не место и не время. Он растерянно глянул на меня, тряхнул головой, со свистом втянул в себя воздух и отступил.

Вид у него был обиженный и слегка ошалелый. Я изо всех сил держалась, но всё же не выдержала и заливисто рассмеялась.

Алан погрозил мне пальцем, но хмурая морщинка недолго пересекала его лоб, вскоре он улыбнулся, притягивая меня к себе.

— Отличная прогулка, — призналась я. — Спасибо.

— Я вообще-то не о прогулке спрашивал.

— Знаю.

Потому что не в первый раз.

Обострения у моего мужа случались с периодичностью раз в квартал. Он внезапно вспоминал, что за него я вышла не совсем по своей воле, а вроде как от безысходности, и начинал стремительно паниковать. Я в такие моменты над ним откровенно насмехалась, а Рогль, как ни странно, защищал.

После совместной операции по моему спасению эти двое так спелись, что у меня вполне обоснованно возникал вопрос, чьим фамильяром теперь считает себя мой демон…

Впрочем, я знала, чьим. Как оказалось, мой фамильяр и в самом деле был фамильяром. Эти демоны пришли в наш мир на рассвете магической науки, получив разрешение от Предков. Их задачей было охранять выбранного мага, беречь силу его рода, заботиться о наследниках, защищать. Отсюда и умение Рогля находить меня всегда и везде, и его перемещения в пространстве в обход магических коридоров, и способность раздваиваться, растраиваться, раздесеряться. В общем, создавать столько физических тел, которыми управляет один разум, сколько необходимо для нужд Хозяина или Хозяйки. Допускаю, что и раздражающая привычка говорить о себе во множественном числе, связана именно с этим.

Сегодня Рогль не отсвечивал и не раздражал. Наоборот, сидел тихонько в кармане, хрустел сухарями…

Мы вернулись на Старогородскую, пересекли Привоз, Оставили за спиной Башню Лучников, Часовой мост и Речной вокзал, а затем свернули на Академическую и внезапно Алан остановился в самом начале улицы.

— Вообще-то у меня сегодня выходной, — напомнила я своему мужу. — Зачем ты меня сюда притащил? Я ещё не успела соскучиться по БИА.

— И отлично, — усмехнулся он. — Хотя ты права, до академии отсюда рукой подать.

— Отсюда?

— Да.

Я всё ещё не понимала или, если быть до конца откровенной, отказывалась верить. И тогда Алан вложил мне в руку огромный ключ.

— Что это? — округлила глаза я.

— А ты как думаешь?

— Амбарный ключ?

— Амбарный? — Рогль, всё это время мирно дремавший в моём ридикюле, высунул наружу нос. — Нам вдруг послышалось…

Даккей со смешком подтолкнул меня к крыльцу из четырёх ступенек и кивнул на покрытую серой краской дверь.

— Не хочешь открыть? Я пока ещё не отдал бывшему владельцу всю сумму, что он запросил, но предварительно мы обо всём договорились. Твоё наследство трогать не придётся.

Наш дом. Только наш. По-настоящему. Боясь неизвестно чего, я всё же отперла замок, Алан подхватил меня на руки, но первым в дом ворвался всё равно Рогль.

— Мы только проверить, всё ли тут в порядке, — дёргая усами сообщил он.

Алан рассмеялся.

— Нечего там проверять, — сказал он. — Дом полностью пустой, как ты и хотела. Сможешь обустроить его по своему вкусу… И если тебе не нравится…

— Мне нравится, — вдыхая полной грудью запах свежей древесной стружки, краски и каменной пыли, прошептала я. — На самом деле.

Мы прошлись по первому этажу, и я не поленилась выглянуть в каждое из окон. Кухня была большой, кладовая глубокой.

— На втором этаже только две спальни, — прокричал сверху Рогль. — Мы не поняли, а где будут жить фамильяр рода? Мы и так постоянно слушаем о том, что на самом деле все наши амбары — только выдумка. Теперь и это?

Алан многозначительно шевельнул бровью, весело мне подмигнул, а затем поднял лицо к потолку и громко крикнул:

— Эй, ты! Фамильяр рода! Спускайся, я буду показывать Бренди прилегающий к дому участок.

— Только без спешки, — тут же появившись возле нас, потребовал Рогль. — Мне нужно всё посчитать, сделать замеры…

Из кухни на улицу вела стеклянная дверь, которая отпиралась тем же ключом, что и наружная. Мы вышли на мороз и зажмурились от яркого снега, когда же глаза привыкли к свету, я увидела, что в самом углу засыпанной свежим снегом лужайки ютился небольшой, но очень крепкий с виду сарайчик, на боку которого чья-то уверенная рука вывела слово «АМБАР».