Ненужная. Рецепт для Дракона - Александра Берг
— Этери, — Марта вздрогнула. — Ты чего кричишь?
Она ещё спрашивает! Марта… Ах, Марта.
Ну конечно. Для неё Корин как сын. Она его любила и продолжает любить. Какая мать, пусть и не родная, не впустит собственное дитя?
А Корин… Наверняка состряпал такую щенячью физиономию, что бедное старушечье сердце не выдержало. Он всегда знал, куда надавить, что сказать. И от этого мне стало ещё тошнотворнее.
Корин — это яд. Нет, хуже — гнилая язва, от которой несёт за версту.
— И правда, — Корин вальяжно развалился на стуле. — Почему ты кричишь? Утро, солнце светит. А для этого города — целое событие. Надо бы улыбаться…
— Улыбаться. Улыбаться⁈
Мне показалось, что Корин откровенно издевается надо мной.
Так, нужно успокоиться. Не дать эмоциям взять верх.
Глубокий вдох. Воздух в лёгких казался обжигающим, пропитанным гарью невысказанных слов. Выдох — медленный.
— Этери, — я не заметила, как ко мне подошла Марта и взяла меня за руку. — Он пришёл извиниться.
— Марта… — я похлопала старушку по ладони. — Ты можешь оставить нас наедине? На минуточку.
Марта пожевала губы. В её глазах, мутных от возраста, плавала целая история: любовь, предательство, материнская боль. Но она не стала ничего говорить, молча повернулась, зашаркала по коридору, после чего вышла на улицу. Краем глаза, через приоткрытую дверь, я заметила Йозефа, копошащегося в саду. Похоже, в отличие от Марты он даже не стал разговаривать с Корином.
— Итак, — я, наконец, переступила порог кухни, и меня обволок сладкий, душный пар: печёные яблоки, корица, тёплое тесто. — Зачем ты пришёл?
Корин продолжал сидеть на стуле. Довольный, как кот, объевшийся сметаны. Но под его наглым лоском проступала изнанка — красные прожилки на белках, синеватые тени под глазами. Последствия вчерашнего бурного вечера, не иначе.
— Ты не слышала? Извиниться. И забрать Марту с Йозефом обратно в Ясенев Двор. Им же лучше в удобстве, а не тут, в этой… — Корин брезгливо покрутил пальцем в воздухе.
— Твоя новенькая жёнушка выставила их за порог.
— Чёрт побери! — Корин резко вскочил, и стул противно скрипнул по полу. — Никто их не выставлял! Они ушли сами!
— Считай, что выставила. А ты даже не пошевелился, чтобы их остановить. Марта выкормила тебя с ложечки.
— Я. Уже. Извинился, — отчеканил Корин.
И на его лице я заметила… что? Раскаяние? Или просто привычная ложь, отточенная до блеска?
— И я пришёл, — продолжил бывший муж, — не только перед Мартой просить прощения, но и перед тобой. За вчерашнее. Я перебрал. Немного.
— Немного? — усмехнулась. — Ты назвал меня… — я прикрыла глаза, чтобы отгородиться от потока той грязи, что он вчера вылил на меня. Вспоминать не хотелось. До сих пор стоял вкус желчи в горле.
— Да! А что я должен был подумать? Живёшь как нищенка. Но при этом умудрилась попасть на приём к самому бургомистру! Сопровождала этого… как его… Хайзеля.
— А ты хоть знаешь, кто он такой? — спросила я, открыв глаза и поймав на себе взгляд Корина.
— Какой-то торговец, — пожал он плечами. — Крутился раньше вокруг Дювейна.
Торговец. Ага. Значит, Корин ничегошеньки не знает. Дювейн не удосужился посвятить своего новоиспечённого зятя в свои дела…
Занятно.
Наверное, стоило рассказать Корину всю правду, как есть.
Бесконечно долгую секунду я перебирала варианты — как преподнести ему, что его тесть, на самом деле далеко самый хороший человек. Облечь в мягкие слова или швырнуть правду в лицо?
Но память тут же вывалила передо мной все его прегрешения: как он грубо отшвырнул меня в гостинице, отчего я ударилась виском об угол; с каким яростным упорством он доказывал, что не виновен в том, что бросает меня; как пытался вырвать из рук мои же блокноты…
Кстати, зачем они ему понадобились? Хотя какая теперь разница? Пусть катится к чёрту! Я не вымолвлю ни слова! Пусть верит в те дешёвые басни, что нашёптывает ему Дювейн. Не важно! Главное теперь — моя собственная безопасность, и безопасность Марты с Йозефом. Пусть Марта и впустила Корина в дом — зла на неё я не держала. Где-то в глубине души я понимала, что двигало ей.
Взгляд сам скользнул к часам на кухонной стене. Без двадцати десять. С Айроном мы договорились встретиться на вокзале ровно в полдень. Что ж… значит, пора выставлять «дорогого» гостя за порог.
— Этери, — вклинился в мои мысли Корин. — Надеюсь, ты не станешь препятствовать, если Марта решит уехать с нами? Я, честно, не понимаю, как тебе удалось уговорить их поселиться в этой развалюхе.
— Развалюхе? — я закусила губу, подавляя приступ ярости. — Тебе бы не мешало вспомнить… — голос сорвался, превратившись в хрип, пришлось откашляться. — Корин, ты ведь клялся, что нашёл арендаторов. Божился, что дом в надёжных руках. Представь, что я ощутила, когда увидела, что он пустует с самого нашего отъезда. Окна в трещинах, в прихожей — пыль да паутина.
— Этот дом изначально был старой рухлядью! — выпалил Корин, и жилка на его виске задёргалась. — Твой отец запустил его! Да и кто согласится арендовать дом, в подвале которого умер человек? Этери, я не лгал. Я вправду искал жильцов, но все отказывались, едва узнавали про тот взрыв. Что я должен был делать?
— Сказать мне, Корин. Хотя бы не врать в глаза.
— Чтобы ты вечно торчала здесь, в этой дыре? Я твой муж, а жена должна быть при муже! И уж точно не лезть не в своё дело! — Корин дёрнул носом, будто почуял дурной запах, и этот привычный жест вызвал во мне приступ тошноты.
— Ты мне не муж, — ярость внезапно схлынула, оставив после себя ледяную пустоту.
Когда-то я любила Корина. Не понимаю теперь, как, но любила до боли в груди. А сейчас…
— Уходи, Корин. Я не хочу больше тебя видеть. Никогда.
Корин дёрнулся. Губы сжались в белую, тонкую нитку, а в глазах мелькнуло что-то похожее на обиду. Или злость. Уже не имело значения.
Он постоял ещё мгновение, будто собираясь что-то добавить, что-то важное, что могло бы всё изменить. Но, видимо, передумал. Развернулся и направился к двери.
Дверь захлопнулась с таким душераздирающим треском,
