Боевая магия не для девочек – 2 - Екатерина Сергеевна Бакулина

– Охренеть, как красиво, – говорю я.

А над головой – звезды.

Так хорошо, прямо до слез.

Все закончилось.

Сегодня был сложный день. Насыщенный, именно этим и сложный.

Сначала, до обеда еще – награждение во дворце. Я тряслась от волнения и немного пряталась за Бена. Не то, чтобы боялась. Бояться точно нечего. Но волнительно все равно. Еще летом я дальше своей деревни особо и не ездила, а тут сам король награждает меня за службу. Меня – сам король! «Лискин муж», – как сказал Рико. Конечно, ему-то что. И я что-то такое говорю о том, что клянусь верно служить родине и короне, клянусь делать все, что в моих силах. Альберто мягко улыбается.

Все торжественно и прекрасно.

Потом, после обеда, мы едем в Карагону вместе с Морейрой, и ректор подписывает приказ о моем зачислении по спецпрограмме. Меня не восстанавливают, а зачисляют, ведь летом был принят мой брат, а не я. Так что теперь все – я официально полноправная студентка факультета боевой магии Карагонского университета. Завтра могу приступать к учебе. Конечно, я успела много пропустить, но наверстаю, ничего страшного. Справлюсь. Хотя Морено очень строго смотрит на меня и говорит, что никаких поблажек не будет, мне придется все сдавать вместе со всеми. Придется постараться.

Да мне и не нужны поблажки. И вообще, я планирую быть лучшей на своем курсе!

Бен возвращается к учебе тоже. Его не отчисляли, и теперь отсутствие оформлено как индивидуальная практика. Ему тоже придется догонять.

Официально меня теперь переселили на третий этаж, где водники и воздушники, где и мужские, и женские комнаты есть. Мне нашли отдельную. Только, конечно, никто никуда переезжать не будет. Лаура особенно посмеялась и потерла руки. Теперь они с Рико перебрались в мою, а мы с Беном так и остались, где были. Ну, в душ я, наверно, буду на третий ходить, ничего страшного, не так уж и далеко. Меня устраивает. А жить лучше на этаже вместе со своими.

После всех формальностей мы отметили мое возвращение в «Кашалоте».

А потом, уже совсем ночью – Бен позвал на крышу.

Я не очень-то хотела, но поддалась. А теперь, сидя на карнизе и болтая ногами – безумно рада, что пришла сюда.

Такое ощущение полета и эйфории накатывает, что хочется просто орать. Меня распирает от внезапного счастья.

Что бы ни ждало меня впереди – я точно справлюсь. Сейчас сомнений никаких.

* * *

– Давай! Я хочу увидеть это снова!

Я нетерпеливо подпрыгиваю на месте, бегу по коньку крыши, и на башенку.

Давно уже по крышам бегать не боюсь, тут нет ничего сложного, кошки – и те по крышам бегают хуже меня. У меня годы тренировок и капелька магии, чтобы точно не упасть.

Интересно, что бы сказали, увидев нас здесь? Бен смеется, говорит, что если поймают – надо сказать, что мы ведем наблюдение со стратегической высоты в интересах госбезопасности. Тайная операция, секретная. Главное – серьезное лицо при этом сделать.

Он теперь глава отдела аналитики, ему можно.

Двенадцать лет, как я закончила Карагону. Бен так и вовсе – пятнадцать.

Двенадцать лет, как я сеньора Мария Гарсиа, мы поженились сразу после моего выпуска.

Три года нашей дочери.

У нас свой дом в пригороде, из спальни вид на море. Апельсины в саду.

Три дня, как я вернулась из Кхай-та-Лахха, мы исследовали ущелье, облазили все, привезли интересные артефакты.

Очень соскучилась по дому и по семье. У Бена работа в городе, он редко куда-то уезжает. А меня вечно носит по диким местам.

Вчера меня пригласили провести в Карагоне маленький спецкурс. Решили, что я уложусь в пять лекций, примерно набросали программу. Я расскажу о практических навыках работы в пещерах и своем полевом опыте в принципе. Вот сегодня я подписала все документы. Кто бы подумал, что я буду в Карагоне преподавать? Пусть не на постоянной основе, но все равно.

Серьезная сеньора, да! Мне тридцать шесть, а я серьезной сеньорой себя все равно не очень-то чувствую. Зато у меня даже грудь после беременности выросла! Не сказать, что сильно, но мне заметно, я теперь наконец-то на женщину похожа.

Смешно.

Только внутренней серьезности все это не очень способствует. Дури слишком много в крови. Много огня. Это профессиональная черта, от этого никуда не деться.

Да я и не пытаюсь с дурью бороться, мне нравится.

Бегу по коньку крыши, с ходу подпрыгиваю, чтобы ухватиться повыше, залезаю на карниз.

Здесь хорошо… Так удивительно хорошо, ощущается воздух и весь мир вокруг. Словно ты стоишь над миром, и тебе подвластно все.

Бен запрыгивает за мной и садится рядом. Как мальчишка. Обнимает, целует в висок.

Мы долго сидим молча, смотрим на город, на ночные огни. Это удивительно прекрасно.

– Слушай, а я не говорил? – спрашивает Бен. – У нас первые помидоры созрели. Мы с Лопе уже собирали. Ей больше Золотая звезда понравилась, мелкие такие, мне Драконье сердце. Пока три штуки только, но скоро пойдут.

Лопе, Пенелопе – наша дочь.

С недавних пор у Бена проснулась любовь к грядкам, они с Лопе вечно копают что-то, сажают, подвязывают, это нравится им обоим. Конечно, когда у Бена есть свободное время, а его не так-то много. Он без командировок обходится, но работа все равно затягивает.

– Когда созреют еще, я обязательно попробую, – улыбаюсь, обнимаю его и кладу голову на плечо.

И Бен рассказывает про помидоры, про артишоки, потом про саженцы нового сорта абрикосов, которые выписал из Альдафы. Потом как-то переходит к тому, что надо бы покрасить беседку в саду.

О работе почти ничего, но у него такая работа, о которой не стоит рассказывать. Что-то секретное. Не то, чтобы секреты от меня, но в целом такой принцип. Я не лезу, отлично понимаю все.

Я рассказываю, как купались в горном озере в Кхай-та-Лаххе, какая там невероятная красота… как Патрик пытался руками ловить рыбу, и как Марко три раза подряд спалил нам ужин. А какая-то птица вечно орала ночами, хуже неупокоенной твари, не давала спать.

Бен слушает, смеется.

Я обнимаю его крепче.

Мы сидим на крыше Карагоны, и весь мир перед нами.