Наставница для наследника престола - Елена Александровна Романова

выполняет все ваши поручения. Дворец огромен, леди Лейн… Одной вам не справится, — и он оглядывает меня, непростительно долго.

А я отчего-то повторяю:

— Пробует еду?

— Всенепременно, если вы озабочены тем, чтобы срок вашей службы был долгим.

Вот она дворцовая жизнь.

— Советую подойти к выбору прислуги ответственно, — сообщает распорядитель. — Я занимаюсь крылом наставников и прочих королевских служащих: старших фрейлин, камергеров, главных королевских конюших и ловчих. Вам позволительно посещать крыло его величества, но предупреждаю, что вам не дозволены прогулки по южному саду и южным апартаментам, которые занимает исключительно Великий герцог. Если вы слышите глашатаев, пажей или герольдов, предупреждающих о его появлении, где бы вы ни были, вам нужно немедленно опуститься в поклоне и спрятать глаза. Все встречи и прошения вам нужно передавать на бумаге с оттиском своего вензеля и печатью. Любая корреспонденция должна быть конфиденциальна. Во дворце работают посыльные, пажи и прочая челядь. Если будете дешевить, все ваши секреты станут достоянием общественности. Любовные переписки запрещены.

Только и делаю, что киваю, как игрушечная головешка.

— Сношения вне брачных уз или уз покровительства запрещены, — он косо смотрит на меня и добавляет: — я обязан это сказать… гм, даже несмотря на то, что вы леди.

Он ловит какого-то мальчишку в ливрее:

— Барон Элмор, пожалуйста, приведите ключницу восточного крыла.

Женщина, облаченная в черное, немолодая и жеманная появляется спустя десять минут.

— Это новая королевская наставница, леди Неялин, — представляет меня казначей. — Покажите ей покои, пожалуйста.

Ключница не высказывает удивления, лишь ее крючковатый нос начинает поддергиваться от напряженного дыхания.

— Я пришлю к вам одну из свободных служанок, — добавляет распорядитель. — При наличии любых хозяйственных вопросов буду рад помочь.

Благодарю его и направляюсь с молчаливой ключницей по длинному коридору.

— К вечеру к вам пришлют королевского портного, — говорит она, — снять мерки. Наставники носят черно-лиловые одежды. Цвета их родов им позволено носить только на праздничных торжествах и неформальных вечерах, — и она косится на мое довольно женственное платье.

Дворец — это даже не Гнемар. Это мир показного величия королевского дома, это ритуалистика и бесполезный церемониал.

Во дворце всюду стоит стража. С дурными намерениями здесь и мышь не проскочит.

И все эти ограничения, рамки и правила слегка душат.

Ключница, между тем, открывает покои, впуская меня внутрь. Я замираю на пороге, но вовремя беру себя в руки, не выказывая истинного изумления. Лаконичный кабинет в духе французской провинции, с милым открытым балкончиком, на котором стоят цветы, с письменным столом, отполированным до блеска. Камин, а рядом кованная кочерга, уютное зеленое кресло, блеск шелка на обоях, изысканные подсвечники и небольшая люстра из покрытого золотом металла — мой взгляд выхватывает все эти детали, а мозг погружается в эстетический экстаз.

Ключница распахивает створчатые двери, влекущие в спальню. Теперь, зная, что меня ждет невероятная роскошь, я просто восхищаюсь видами: большая кровать, кристальная чистота, свежие цветы на округлом столике, платяной шкаф и даже раковина в углу.

Большая ванная радует не меньше.

Поверить не могу, что буду здесь жить. Вместе с эйфорией на меня запоздало накатывает тяжесть ответственности.

Ключница продолжает свою экскурсию, несмотря на мои терзания.

Следующая дверь ведет в комнату прислуги, которая ожидаемо оказывается скромнее.

— Ваши ключи, леди, — мне вручают целую связку.

Два комплекта от каждой комнаты. Нахожу в связке один небольшой ключ и тотчас получаю пояснения:

— Это от шкатулки. Личные письма, деньги и драгоценности можете хранить там.

— Спасибо, — роняю растерянно.

Ключница не успевает уйти, как на моем пороге возникает юноша от распорядителя с целым ворохом документов. Он предоставляет мне расписание короля, в которое я гляжу долго, будто в книгу заклинаний.

— Здесь ни секунды свободного времени, — говорю глухо.

Расписание похоже на схему. Стоит куча подписей, где-то уверено-размашистым почерком внесены исправления.

— Это рука Великого герцога, — догадываюсь я. — Он лично следит за расписанием короля?

— Документ составляют члены Совета, далее он согласовывается с учителями и наставниками и подлежит утверждению его светлостью, — отвечают мне.

— Как часто его меняют?

— Он составляется на неделю, но порой меняется ежедневно. До шести утра расписание должно быть подписано и передано королю для ознакомления.

Черт возьми…

Я неловко улыбаюсь. Вновь благодарю. Кажется, сегодня я только и делала, что говорила: «Спасибо!»

Когда я остаюсь одна, то сажусь за письменный стол и жду чего-то. Кажется, будто не поставлена какая-то точка, словно мне еще не дали пресловутый приказ «о приеме на работу». Я ощущаю, что мне не хватает разъяснений Великого герцога. Подумать только, несколько недель назад он искал меня по всему Арвалу, а теперь я здесь, но мы сознательно не спешим поговорить наедине.

Да и зачем.

Он сделал то, что я просила. То, что просил Кайл. Он пошел против Совета. Он рискнул. И он сказал мне в лоб: «Никакого особого отношения».

Это разумно.

Только это мне и нужно.

* * *

В одиночестве я остаюсь недолго — тревожный стук в дверь перечеркивает все надежды на относительное спокойствие.

— Леди Неялин, вас желает видеть ее величество королева Летиция, — говорит один из королевский стражей.

Рядом с ним притихла фрейлина. Платье на ней нежно-кружевное, из голубой струящейся ткани. В период праздничных торжеств все фрейлины носят парадную униформу. В остальные дни их платья строго темно-синие.

Эту фрейлину я уже видела на балу вчера. И выражение ее лица, к сожалению, ничуть не изменилось в сторону дружелюбия.

Меня охватывает легкая паника, но я сдержанно киваю, закрываю дверь на ключ, показывая готовность исполнять волю коронованных особ. Тем более, таких, которые наловчились подсылать наемных убийц даже к своим родственникам. Не испытываю к коронованной кобре никаких чувств, кроме презрения и настороженности. Она была готова убить ребенка. И фактически убила в ту ночь на кладбище семьи Азариас.

Пока иду, не на шутку распаляюсь.

Вчера на балу она показала, что я недостойна даже внимания.

К черту ее!

Меня приглашают в ее будуар. Половицы слегка скрипят — комната наполнена светом и ароматами цветов и сладостей. Стража остается у входа, а фрейлина ведет меня внутрь.

В комнате царит умиротворение. Одна из приближенных читает вслух какие-то стихи, ее голос слегка дрожит от волнения.

— Довольно, Леана, — раздается уверенный приказ.

Все тотчас смолкают. Даже волнистые попугайчики, которые порхают в высокой, узкой клетке в углу.

Королева сидит в кресле,