Свобода как повод влюбиться - Елена Александровна Романова

— Что вы имеете в виду?

— Все, то есть абсолютно все. Любую деталь, мелочь… Как вы появились в доме, сколько было слуг, кто из них остался, какие у них причины, мотивы.

— Даже не знаю, — удивленно проговорил он, потирая подбородок.

Таким растерянным я видела его впервые.

— Начните с самого начала, — я забралась на постель с ногами.

Управляющий говорил почти час, стараясь не упустить ни одной мелочи. Я время от времени задавал уточняющие вопросы:

— Вы застали еще прежнего хозяина. Что вы можете о нем сказать?

— Настоящий тиран. Я много раз присутствовал при наказаниях прислуги.

— Но ведь слуги не рабы, они могли уйти.

— Не в случае со старшим де Вером.

— Граф сказал, что его отец убил своего работника… вроде бы за кражу серебра.

— Да. Это было.

— И что за этим последовало?

— Ничего. Тот работник был подневольным.

Я вздохнула, покрутила в руках опустевшую чашку.

— Сколько человек в доме знают, что граф маг?

— Все.

— Он настолько доверят слугам?

— Да, госпожа. Эти люди умеют хранить секреты.

— Почему решили рассчитать Лиззи?

— Мы замечали за ней странности в поведении. Преданность этой девушки была поставлена под сомнение. Хотя сейчас его сиятельство просил меня повременить с расчетом, потому что Лиззи была околдована.

— Где она сейчас?

— После покушения на вас, она очнулась, но почти ничего не помнит. Не помнит даже того, кто навел на нее приворотные чары.

— Вы могли бы подготовить для меня список слуг с датами их приема на службу.

Себастьян прикрыл веки в знак согласия, поклонился и вышел.

Я спустилась в безлюдный холл, вышла на улицу. Погода была чудесной — по-утреннему прохладной, но солнечной. Я зашагала вдоль дома в сторону конюшен, надеясь, что мне позволят прокатиться на Дыньке. Но едва я дошла до лужайки, наполовину сокрытой тенью огромного ветвистого дуба, замерла, увидев Роберта. Он полулежал на траве, положив руку на согнутую в колене ногу, другой рукой он трепал за ушами большого пса, который припал на передние лапы и махал хвостом. Я не двигалась, глядя на это умилительное зрелище. Роберт был в широкой рубахе, рукава которой закатаны до локтей, в узких темных брюках и высоких сапогах. Он был похож на мальчишку, играющего с любимым псом.

— Доброе утро, Джейн! — крикнул он мне, не поднимая головы.

И как только увидел?

— Доброе, милорд! — ответила я, не в силах отвести от него взгляд.

Я вновь сказала себе, что таких красивых мужчин я не видела ни разу в жизни.

Он выпрямился и поманил меня рукой.

Держи себя в руках, Дженни!

Я медленно подошла, остановившись на секунду, когда пес резко вскинул голову и предупреждающе тявкнул.

— Он меня не укусит, милорд? — спросила я, щурясь на солнце.

— Идите ко мне, Джейн, — улыбнулся граф, — вы же бесстрашная.

Я села напротив него, касаясь руками сочных зеленых травинок, орошенных утренней росой.

— Не думал, что вы встаете так рано, — произнес Роберт.

— Сегодня у меня неприлично много дел, совесть не позволяет валяться в постели до полудня. А вы? Разве не должны быть на плантациях?

Он пристально меня разглядывал, будто солнечный свет дарил какое-то особое очарование моему лицу.

— Сегодня я останусь здесь.

Добродушный пес бросился ко мне и стал тыкаться мокрым носом в лицо. Я засмеялась и принялась теребить его косматую голову. Затем схватила палку, лежащую рядом, и кинула. Собака с громким лаем бросилась за своей добычей. Я глядела, как забавно пес драпает по лужайке, затем перевела взгляд на Роберта. Он смотрел на меня так, будто я сейчас не с собакой играла, а воскрешала мертвых.

— Что? — недоуменно вскинула брови.

— Ты очень красивая, Джейн, — сказал он. — И ты представить не можешь, как сильно я тебя люблю.

Мое сердце едва не выпрыгнуло из груди. Я была полностью обезоружена этим простым, совсем не аристократическим признанием. Видимо, моя озадаченность так явно отразилась на лице, что была замечена. Роберт не сводил с моего зардевшегося лица глаз.

— Ты не боишься меня? — спросил он. — Я больше не ношу амулет. Джейн, ты совсем не знаешь, какой я на самом деле.

— Мне, кажется, знаю. Вы — человек, которым я восхищаюсь.

— Джейн, — выдохнул он, наклоняясь, протягивая руку и заставляя меня упасть на его грудь, — я не хочу жалеть о том, чего не сделал, — его ладонь опустилась мне на затылок, и наши губы соединились.

Я впервые в жизни полностью подчинилась происходящему. Роберт вдруг перевернулся, нависнув надо мной. Я не сопротивлялась, глядела, как пойманная дичь, со сладкой неизбежностью.

— Выходи за меня, Джейн, — прошептал он, — сегодня, сейчас… я не могу больше ждать…

— Но…

— Скажи да.

— Роберт, но… — глупо возразила, а затем еще долго беззвучно шевелила губами, подбирая нужные слова.

Он поднялся, потянул меня за собой, и мы куда-то пошли. Я едва раскрыла рот, чтобы возмутиться, но граф опередил:

— Даже не думай спорить, Джейн, — сказал он, направляясь к конюшням. — Я не стану ждать ни секунды.

Через несколько минут мы уже мчались верхом. Все происходило так быстро, и было проникнуто столь сильными эмоциями, что я была не способна рассуждать здраво.

— Обвенчайте нас! — приказным тоном произнес Роберт, когда мы вошли в небольшую часовню.

После недолгих препираний со священником, мы подошли к алтарю. Все происходило, как во сне. Невероятно реалистичном сне, но все же… когда священник обратился ко мне, я растерялась. У меня, думаю, было такое лицо, будто среди ночи меня разбудили диким криком в ухо. Хотелось даже выдернуть свою руку из широкой прохладной ладони Роберта и пуститься к дверям.

Я посмотрела на де Вера, видя в его серых глазах мольбу: «Скажи да, Джейн! Скажи…» Кожей я ощущала, как сильно он этого хочет, и как боится того, что я снова ускользну.

Не знаю, что подтолкнуло меня к тому, чтобы дать свое пресловутое согласие на еще более пресловутый брак, но мне на палец Роберт надел одно из собственных перстней, ибо, еще утром и не помышлял о том, что ему потребуется обручальное. Глядя на это кольцо, я с ужасающей откровенностью поняла, что стала женой темного мага, но еще больший ужас вызвала