Мертвым можно всё - Евгения Соловьева

поляны. Ну прямо сцена из драмы! И не какой-нибудь балаганной, а высокая трагедия, как она есть! И что ему, персонажу третьей линии, делать между двумя главными героями?!

– Лучано! – обернулась к нему магесса. – Спасибо!

– Не стоит благодарности, – слегка поклонился Лучано. – Ваш пес…

И отошел к синьору Собаке, что пытался подняться, но тут же снова падал на бок.

– Пушок…

Ну и зачем эти двое тоже кинулись сюда? Им бы сейчас друг другу в глаза смотреть, думая о счастливом спасении. Ловить момент… Когда смерть проходит мимо, жить хочется особенно сильно, и, попроси бастардо его еще раз сходить к озеру за водичкой и не возвращаться в ближайший час, Лучано бы не удивился. И сходил бы, конечно. Когда двое так смотрят на друг друга…

Смотрели! А теперь они страдают над полудохлым волкодавом, боясь встретиться глазами! И почему Лучано от этого тошно, словно он сам виноват в чьей-то дурости? Кстати, волкодав и в самом деле ведь дохлый. Но был как живой! И как его прикажете лечить, если что?

– Пушочек… – мягко уговаривала пса синьорина, поглаживая по морде. – Хороший мой. Что он с тобой сделал? Выпил, да? Вот ведь…

Она запнулась. Видимо, воспитание даже сейчас не позволяло назвать мертвого мага, как синьорине явно хотелось и как он того заслуживал. Пушок жалобно смотрел, лизал ей руки замшевым языком и вилял хвостом.

– Он поправится? – с тщательно скрытой тревогой спросил бастардо.

– Конечно!

Айлин старательно улыбнулась, и Лучано искренне понадеялся, что так и будет. Иначе придется везти синьора Собаку на свободной лошади. Вряд ли синьорина позволит оставить его в лесу, да Лучано и самому об этом даже думать не хотелось.

– Конечно, поправится, – уверенно повторила магесса и встала. – А дражайшего мэтра Денвера следует…

– У-по-ко-ить… – прохрипел мертвец, изогнулся дерганым, совершенно неестественным движением и встал на четвереньки. – Правильно мыслите, Р-р-ревенгар-р-р… Но без учета важных… исходных… данных.

И глумливо улыбнулся.

Лучано посмотрел в пустые, безусловно мертвые глаза убитого им человека. Отлично убитого, на совесть! Дважды, считая завершающий удар! Ну не оживают после такого! Порядочные покойники, во всяком случае…

По спине прокатился мороз, словно кто-то плеснул туда ледяной воды. Лучано невольно сделал шаг назад, потом опомнился и скользнул к лошади, у седла которой был пристегнут арбалет. Выдернул его с уже наложенным болтом и замер. На лице магессы ледяной маской застыл ужас, которого не было ни на холме перед ордой демонов, ни в проклятой деревне.

Почему? Она ведь некромантка! А это вставший труп! Как раз по ее части, верно? С крестьянкой в колодце их синьорина управилась не играючи, но спокойно и уверенно. Так почему боится этого старика? Да, правильные мертвецы не встают, но в этом их Дорвенанте возможно все!

Синьорина Айлин что-то шептала, напряженно глядя на убитого, а тот, стоя на четвереньках, продолжал улыбаться. Потом одним плавным движением поднялся на ноги, и Лучано стало еще страшнее. Люди так не двигаются. Люди не могут завести руку за спину так, словно у них там ни одного сустава, а рука превратилась в огромную змею.

Выдернув нож, мертвец небрежно кинул его в сторону и обвел всех на поляне многообещающим, несмотря на пустоту, взглядом.

– И стоило так усложнять? – прохрипел он уже увереннее. – Глупая девчонка. Все равно… никуда… не денетесь.

И опять улыбнулся, показав мгновенно заострившиеся клыки.

* * *

Словно во сне Айлин видела, как Лучано бросился за арбалетом, как Аластор подхватил секиру, а Пушок опять попытался приподняться и оскалился навстречу Денверу. Тот ответил не менее злым оскалом, и Айлин увидела, как изменился рот старого некроманта. Губы утончились, и крупные острые зубы приподняли их, выпирая наружу. Слегка сгорбившись, Денвер стоял на четвереньках, и это выглядело одновременно жутко и нелепо, словно Айлин попала в кошмар наяву. Как он вообще мог подняться так быстро?! И… кем?

Она лихорадочно перебрала основные виды нежити. Стригои днем не встают – солнце их убивает! Обычные упыри тоже не показываются до заката, а еще у тех и других длинный цикл созревания.

Может, умертвие? Но умертвия совсем иначе двигаются! Проклятие, да что же он такое?!

Внутри противно екнуло – как вообще можно рассуждать о мэтре Денвере подобным образом? Он же был ее преподавателем!

«Мастер Крема тоже был преподавателем! – яростно подумала Айлин, сама не зная, на кого злится больше – на себя, глупую курицу, или на бывшего наставника. – Обезумел Денвер или действительно поклонялся Барготу все эти годы – какая разница, если он пытался нас убить?! А теперь он вообще не человек!»

И тут она спохватилась! Выдохнула быструю фразу и махнула рукой в сторону друзей… Очень вовремя!

Денвер расхохотался неприятно шипящим смехом, встал с четверенек и на полусогнутых ногах пошел к Аластору с итлийцем, но остановился в шаге от них. Зашипел и отпрянул, обернулся к замершей Айлин, яростно сверкнул почерневшими глазами…

– Ревенгар! Ваших рук дело?

Айлин улыбнулась как можно беспечнее и пожала плечами, постаравшись отогнать некстати проснувшуюся гордость. Щит был экспериментальным: пару месяцев назад Саймон, спасаясь от брошенной в него на тренировке могильной плиты, поставил нечто совершенно невообразимое, не отражающее, а поглощающее магию. И Дарра целых две недели делал расчет конструкции, а потом проследил, чтобы Айлин с Саймоном вызубрили новое заклятие лучше, чем молитву Претемнейшей, и никому о нем не рассказывали. Вот и пригодилось! Жалко, что на два щита у нее не хватит концентрации… И это не игра в «кукушку», здесь промах обойдется слишком дорого.

Мэтр Денвер поскреб невидимый щит уродливо удлинившимися ногтями и поморщился.

– Клянусь Барготом, Ревенгар, на занятиях я от вас такого рвения не видел.

Слегка повернулся и… небрежно перехватил «Могильную плиту». Просто раскрытой ладонью! Хотя любое умертвие «плита» должна была уничтожить, а стригою – переломать все кости! Если бы, конечно, мэтр был стригоем…

Расширившимися глазами Айлин смотрела, как перехваченное заклятие истаивает, словно впитываясь в ауру мертвого некроманта. Такого… такого просто не бывает!

Денвер облизнулся – так похоже и на стригоя с картинки в учебнике, и на упыря, и на умертвие, что у нее вдруг резко ослабели колени. Отчаянно захотелось бежать – как можно дальше, чтобы не догнала эта тварь, чем бы она ни была! Но это желание тут же исчезло, смытое приливом яростной злости на себя. Бежать? А как же друзья?! Не бросит же она их на растерзание невесть кому?

И все-таки Айлин невольно попятилась, не забывая держать щит вокруг Аластора и Лучано. Невесть кому… невесть…

Она закусила губу, снова перебирая в памяти все известные виды нежити, на сей раз редкие. Действительно, как можно было подумать, что мэтр Денвер, один из лучших некромантов Ордена, встанет банальным упырем?!

Глаза мертвеца злорадно блеснули, и он опять облизнулся, явно наслаждаясь ее страхом и растерянностью. Ночница? В них превращаются только невинные девушки. Морой? Он становится кровососом при жизни. Мормо? Вообще бесплотный дух!

Ну почему она так легкомысленно относилась к занятиям по нежитеведению?! Да потому, что Дарру и Саймона эта область не слишком интересовала! Лорд Бастельеро делал упор на боевую некромантию и проклятия, как и сам Денвер. А нежить казалась Воронам чем-то неважным, несущественным… Разве что Эдгар Гринхилл готовился в кладбищенские мастера и знал назубок всех, кто может прийти с той стороны жизни. Но его здесь нет. Поэтому думай, Ревенгар!