Марионетка Черного колдуна - Любовь Песцова

в белых одеждах. Я бы среди них смотрелась как ворон, залетевший в стаю лебедей.

Вообще вся эта вылазка была глупой затеей. Если Леонхард заметит, что я без его ведома воспользовалась порталом, точно не похвалит.

Но все же моя миссия не была напрасной. В тот самом сквере, на мокрой после дождя лавочке, облепленной опавшими листьями, сидела сгорбленная фигура.

— Курт?

Он поднял на меня слегка расфокусированный взгляд. Кажется, он второй раз в жизни напился.

— Лиса? Ты мне снишься, да? Прости, я не смог тебя предупредить. Я ничего не смог. Как же я жалок.

— Ты не жалок.

Я присела рядом с ним, взяв огромную мужскую ладонь в свою.

— Ты здесь такая же жертва. Что с тобой случилось?

— Явился мойпапаша, — последнее слово он выплюнул, словно ругательство. — И сказал, что… много чего сказал. Не позволил выйти. Только час назад отпустил. Тебя уже не было. Конечно, не было. Я снова опоздал. И снова тебя подставил. Зачем я тогда отвел тебя в орден? Думал, они тебе помогут. Идиот. Нужно было понимать, что они ни разу никому добра не сделали.

Это он за час так напился? Неплохо. Умеет быстро работать.

— Это не твоя вина.

Я сказала это даже искренне. Действительно не его. Меня с самого начала использовали в своих целях и вряд ли Курт играл во всем этом хоть какую-то роль.

— Скажи, ты не знаешь, где держат маму и Вилли?

В ответ он только покачал головой. Зато у него получилось заглянуть мне в глаза почти осмысленным взглядом.

— Я же говорил, что бесполезен. Что мне делать, Лиса? Они мне не доверяют. Ничего не скажут, как бы я ни старался. Мне кажется, я только хуже постоянно делаю.

— Неправда.

— Правда, и ты это знаешь, — усмехнулся он. — Я не смог защитить маму, не смог защитить тебя. Зачем мне магические силы, если они не приносят ничего, кроме ненавистных мне обязательств? Я могу только сливать свои силы в общий круг, подпитывая других, более удачливых магов. Просто чей-то усилитель. Приложение к настоящим магам.

— Мы со всем разберемся. И справимся. Найдем мою семью и сможем уехать.

— Втебея не сомневаюсь, — сказал он.

Курт, наконец, отмер, взяв мои ладони в свои. Почувствовал, насколько они ледяные и начал отогревать, дыша на застывшие пальцы. А потом и вовсе опомнился, как будто даже слегка протрезвев, и снял свою куртку, накинув мне на плечи.

— Знаешь, только с тобой чувствовал себя по-настоящему живым. Не неудачным экспериментом отца, не обузой для ордена.

— А мне все девочки академии завидовали, — усмехнулась я. — Считали, что мне неоправданно повезло.

Курт фыркнул себе под нос, как будто я сказала что-то ужасное забавное.

— Не смейся. Знаешь, как на магов смотрят простые люди? Вы очень потрудились, создавая вокруг своих белых мантий ареол полубогов.

— Как же, — хмыкнул он. — Со мной в твоей академии даже не общался никто. Кроме тебя, пожалуй.

— Ну так потому что ты сам ко мне подошел первый. Помнишь? Попросил микстуры укрепляющие сделать.

— Помню, — улыбнулся Курт. — Я тогда еще отчаянно трусил.

Почему мы не говорили так с ним раньше? Вроде бы были не посторонними друг другу, но придерживались установленных кем-то другим правил.

Церемонно прогуливались по парку, заходили поесть десерты в кафе, целовались украдкой, в те редкие минуты, когда получалось остаться наедине.

И никогда не разговаривали по душам.

Может быть, стоило?

Хотя, что уж теперь. Смысл лить слезы над пролитым молоком? Я не знаю, как бы все повернулось, будь наши отношения другими. В Заубвальт я бы точно так же попала, а вот позволила бы одному светловолосому колдуну пробраться мне в сердце?

Это уже более сложный вопрос.

— Среди магов я всегда считался неудачником, несмотря на все мои академические знания, — продолжил Курт. — Обычные люди избегали. Только ты относилась ко мне просто как к обычному парню.

Это вряд ли. Я тоже видела картинку красивого и успешного мага. Сурова правда, скрывающаяся за ней, приоткрывалась не так часто. Пожалуй, всерьез маска слетела только один раз.

Но мне это нравилось. Себе-то можно признаться. Мне нравились завистливые взгляды, нравились чувства, которые я испытывала рядом с Куртом.

Возможно поэтому, когда он потянулся ко мне, я не оттолкнула его. Хотя стоило бы.

Не потому что он вдруг стал мне противен. Просто так было бы правильнее. Нужно было давно разорвать эти отношения, у которых все равно не было будущего.

Но я позволяла ему думать, что все осталось как раньше. Чтобы он заботился о моей семье. Чтобы потешить свое самолюбие.

Позволяла считать, что у него все еще есть какие-то обязанности передо мной. А позже позволила себе соврать. Точнее умолчать о своем собственном предательстве.

Я только сейчас поняла, что Курт, лишившийся матери и ненавидящий своего отца, отчаянно нуждался в близком человеке. Им невольно стала я.

И мне было до невозможности жаль его.

— Прости меня, — прошептала я ему в губы.

Если он и удивился, то не подал виду.

Поцелуй был все тот же, что раньше. Только с легким привкусом алкоголя.

И на секунду как будто даже вернулись те же чувства, которые я испытывала еще в той, прошлой жизни.

А потом кулон на моей груди раскалился, заставив отпрянуть. Я вскрикнула, хватаясь за грудь.

Боль быстро прошла, но меня это совсем не порадовало. Потому что спустя мгновение темноты я оказалась не на лавочке в сквере рядом с Куртом, а в подвале Черного замка.

Леонхард возвышался надо мной.

Кажется, я в первый раз видела его настолько разъяренным.

На лице как будто застыла маска, которая делала черты лица менее человеческими. Словно передо мной была восковая кукла.

Очень злая восковая кукла.

— Я же просил тебя не делать глупостей, милая.

От вкрадчивого, почти ласкового голоса зашевелились волосы на затылке.

Но самое пугающее было в глазах. В них и раньше был огонь. Но сейчас к нему добавилась ненависть, почти безумие.

И мне казалось, что этот огонь сожрет меня.

— Я просил не заставлять меня показывать свою жестокость.

— Лиса, что происходит?

Только сейчас я поняла, что портал все еще открыт. И сейчас, вместо привычного пламени в нем был виден тот самый сквер, в котором я только что сидела.

Как будто нас с Куртом разделала только открытая дверь.

— Ну же, скажи ему что происходит, милая, — по-змеиному прошипел колдун.

Дернув мою руку на себя, он прижал меня к себе, обхватив одной рукой талию, а другой придерживая горло.

Он не позволял опустить голову, заставлял смотреть прямо