Испорченная истинная - Вера Добрая

понимающая элементарных вещей, а я блин всё понимала, но не собиралась принимать реальность такой, какая она была.

Если потребуется, я срежу с себя кожу, но доберусь до своей волчицы и заставлю ее выйти на свет, потому что мы не можем потерять Рамиля!

– Не надо! – подняла палец кверху, заставляя мужчину замолчать. – Не надо разговаривать так со мной. Я беременная разгневанная волчица, которая может и лапой дать по лицу! Говорите, что нужно для обряда и давайте готовиться к нему. Я прямо чувствую этот долгожданный баланс внутри!

Аглая снисходительно улыбнулась на мое выступление, Рамиль ошарашено захлопал глазами, а Богдан довольно нахмурил брови, пытаясь скрыть улыбку.

– Ну ничего особого не нужно. Главное обернуться и поставить метки.

– Но старейшины уже зафиксировали наличие у Рамиля подобной метки. Это противозаконно, – вдруг спохватилась Аглая, но мне уже стало все равно если честно на закон. Если от этого мой любимый станет сильнее и получит хоть какой-то шанс на спасение, то я готова абсолютно на всё. И кому как не мне плевать на законы и правила.

– Идем, Рамиль, – схватила мужчину за руку и потащила его на улицу.

Он не сопротивлялся, потому что находился в легком шоке. Вероятно, он еще был не в курсе того, что я оказывается тоже имею возможность сменить ипостась. Хотелось бы, чтобы Богдан и Аглая не ошиблись.

– Адель, смена ипостаси в первый раз – это очень болезненный процесс, к тому же ты уже не ребенок. Я не хочу, чтобы ты рисковала собой…

– А я не хочу, чтобы ты рисковал собой.

– Ты ведёшь себя неразумно!

– Отстань, я ищу баланс, – отмахнулась и закрыла глаза, вспоминая то, как это делала Ульяна.

– Какая же ты упрямая! – рыкнул, и по звуку я поняла, что он начал раздеваться.

Мне итак было тяжело с этим балансом, а теперь и вовсе стало туго. Близость мужчины будоражила меня, я чувствовала его насыщенный запах тела и аромат возбуждения в крови, что сводило меня с ума. Мне безумно захотелось увидеть его, и я распахнула глаза именно в тот момент, когда мой мужчина, издавая утробный рык, обратился огромным чёрным волком.

Зверь скулил и лоснился ко мне, облизывая руки, шею и лицо. Не сдержалась и начала хохотать, погружая пальцы в шелковистую черную шерсть. Многие могли бы сказать, что в таком обличие Давида и Рамиля не отличить, но это точно не так. Мой любимый самый красивый и могучий волк в мире! Самый лучший, самый нужный в этой жизни, да и после нее, наверное, тоже.

– Ладно, красавчик, не мешай! Я должна попытаться, – оттолкнула от себя Рамиля и вновь закрыла глаза.

Я старалась. Честно старалась изо всех сил, но через некоторое время уверенность затрещала по швам, а по моим щекам потекли слезы отчаяния, которые волк тут же слизал.

Не вышло.

НЕ ПОЛУЧИЛОСЬ!

Почему я такая никчёмная?! Зачем Рамилю такая истинная, которая в трудную минуту не может даже обернуться, чтобы помочь или защитить? Слабачка! Грязнокровка!

Глава 45. Рамиль

Я, Богдан и Аглая ещё долго не могли увести Адель с улицы. Моя храбрая девочка всё пыталась и пыталась вызвать оборот, плакала и снова пыталась, но ничего так и не произошло.

Богдан объяснил, что Адель просто слишком измучена. Она храбрилась, но на самом деле была истощена морально, к тому же не стоило забывать о ее теперешнем состоянии.

Погладил свою любимую по голове, лежа на кровати, и понял, что вот за такие моменты стоит бороться, стоит рисковать и менять этот мир.

– Извини. Я же говорила, что не достойна тебя, – печально всхлипнула, а я еще сильнее прижал ее к себе.

В данный момент, несмотря на полыхающую страсть внутри по отношению к Адель, я не хотел секса, я хотел просто обнимать ее, ласкать и успокаивать.

– Не говори так. Лучшую пару мне не найти. Я всем доволен и благодарен предкам за такой подарок.

– Можешь говорить и делать всё, что угодно, но я поеду вместе с тобой и Богданом. Не возьмёте меня с собой в автомобиль, побегу следом на своих двоих. Привяжешь к кровати, я и ее прихвачу в дорогу.

– Адель!

– Я должна там быть, рядом с тобой! И это не обсуждается!

Понял, что спорить с этой упрямицей бесполезно. Я, конечно, не собирался ее тащить в самый эпицентр скопления врагов, но говорить ей об этом пока не стоило. Пусть думает, что я уступил, и успокоится.

– Как Карина отнеслась к тому, что ты… ну отказался от брачной ночи? – неожиданно спросила, меняя тему, а я был несказанно рад тому, что она без всяких сомнений поверила моим словам. Это на самом деле уже перенесло наши отношения на новый уровень, и это просто замечательно.

– Я рассказал ей правду о нас, и она на удивление поняла и не стала пытаться это как-то изменить или вывернуть себе во благо, хотя уверен, Алевтина ей хорошенько промыла мозги.

– Мне так стыдно. Кора так радовалась, так мечтала и ждала этой свадьбы. Мне кажется, она на самом деле думала, что любит тебя.

– Это не любовь, это иллюзия. Ее желание занять отличное место в обществе куда более сильное, нежели чувства ко мне лично. Но я не осуждаю ее за это и обязательно сделаю всё, чтобы она была счастлива.

– Спасибо, Рамиль. Я никогда не могла и подумать, что ты такой…

– Какой? – прошептал, нежно целуя ее щечки, и планировал проделать подобное со всем телом своей истинной.

– Ну… заботливый.

– Ага. Ещё какой? – губы уже на шейке, где под моим языком взволнованно забилась и запульсировала венка.

– Справедливый… – выдохнула, выгибаясь на встречу моим ласкам.

– Точно. Продолжай.

Забрался рукой под подол платья и нашёл пальцами заветный бугорок. Раздвинул влажные складочки и начал медленно гладить по клитору, желая подарить любимой самое незабываемое наслаждение.

– Нежный… – выдохнула уже со стоном, покорно раздвигая ноги и предоставляя мне полный доступ к своему телу.

– Истинная правда, – согласился с данными мне определениями, закатил подол платья до подрагивающего от волнения и предвкушения животика и припал к желанной сладости губами.

– Рамиль! – вскрикнула моя девочка и попыталась свести ноги, но меня уже было не оторвать от этого лакомства.

С рыком возвратил девушку в прежнее положение и продолжил жадно целовать и вылизывать каждый миллиметр ее прекрасного женского естества. Адель громко стонала и извивалась на постели, причитая что-то невнятное. Мне нравилось слушать ее голос, да и чего греха