Мара Вульф - Волшебство лунного света

Подойдя к дому, я решила, что не дам неясным чувствам испортить мне этот вечер с Эриксонами. Я отбросила свои предрассудки и уже потянула руку, чтобы постучать, и тут я заметила, что дверь открыта.

В Портри, конечно, не уделяли особого внимания безопасности, но двери все же никто не держал нараспашку. «Кончено, это просто случайность», попыталась я себя успокоить. Я вошла и проследила, чтобы дверь захлопнулась. Потом я пошла по коридору на кухню. В доме было странно тихо. Обычно я слышала громыхание кастрюль или немного фальшивое пение Софи, когда она готовила. Но сегодня — тишина.

Нехорошее предчувствие усилилось.

Может, она забыла про меня? Нет, это было немыслимо. В кухне на плите кипели кастрюли. Я открыла дверь в сад.

— Софи? — позвала я. — Доктор Эриксон? Это я, Эмма.

Мне никто не ответил, и когда я вошла в сад, об мои ноги потёрлась кошка.

— Ну, Клео, и где же они оба? — спросила я. Она заурчала вместо ответа и ушла.

Я пошла через сад по направлению к мастерской. Доктор Эриксон бывал здесь каждый день после полудня. Обычно он рисовал или что-то ремонтировал. Софи всегда говорила, что она рада, когда он возился там и не подглядывал в её кастрюли. При этом я знала, как сильно она любила, если он читал ей вслух газеты, когда она готовила.

Я толкнула дверь почти полностью заросшего плющом домика.

Напротив двери у верстака стояли Софи и доктор Эриксон. Мои глаза тем временем привыкали к полумраку в помещении. Потом я увидела глаза Софи — в них отражалась паника.

Мне надо было бежать. Прежде чем эта мысль дошла до моих ног, меня схватил кто-то, стоявший рядом с дверью.

— Заходи же, — произнес голос, который я узнала бы из тысячи других. Я посмотрела в его направлении. Элин стоял рядом с доктором Эриксоном и задумчиво поигрывал трезубцем.

— Эмма, хорошо, что ты пришла. Нам не придётся тратить силы на то, чтобы тебя найти.

Его глаза изучали меня. В них была ненависть, которую нельзя было не заметить. Значит, он не забыл обо мне. Мне пришлось собрать всю свою смелость, чтобы что-то ответить.

— Чего ты хочешь? — больше мне не удалось сказать — слишком сильно меня удерживали за плечо.

— Что я от тебя хочу, ты хочешь узнать? А как ты думаешь? Ты моя сестра. Я хочу с тобой познакомиться.

Его коварная улыбка делала его мягкий тон лживым.

Я вырвалась и встала рядом с Софи. Она обняла меня одной рукой. Ситуация была безвыходной — Элин взял с собой двоих сообщников, один из которых охранял дверь.

— А я не хочу с тобой знакомиться, — ответила я, игнорируя Софи, которая сказала «Не зли его».

А вот Элин не оставил её слова без внимания.

— Именно, Эмма. Не… зли… меня, — повторил он.

Я молчала. Его щеки покрывал нездоровый румянец, а в уголках губ собрались капельки слюны. Он выглядел помешанным. Теперь он приближался ко мне и Софи.

— Но ты не можешь разозлить меня еще больше. Ты отняла у меня моего отца. Ты отняла у Амии предназначенного ей мужчину. Ты виновата в том, что она не станет королевой, — он уже почти кричал. Софи и я отодвигались от него все дальше вдоль верстака. Он преследовал нас, пока не загнал нас в угол.

— Это неправда, — с трудом прошептала я.

— Что не правда? — заорал он, — Разве не ты позаботилась о том, чтобы освободили Кэлама? Народы никогда не стали бы объединяться ради этого. Это было дело шелликотов. Но тебе нужно было всех натравить против нас. Ты виновата в том, что мой народ погибнет. Ты, только ты. Кэлам никогда не сможет это исправить. Он же восхищается вами… людьми, — Элин плюнул на пол прямо перед нами.

Все было бессмысленно, что бы я ни сказала, до него это не дойдёт. Он помешался, у него была своя собственная правда. Но что же он собирался делать с нами? Убить нас? Я искала пути выхода и не находила. Он мог удерживать нас до самого утра, пока кто-нибудь не заметит, что я не вернулась домой. Тогда будет уже слишком поздно.

Для него существует всего одна причина, по которой он здесь.

Он хочет убить меня.

От осознания этого я сжалась. Я не хотела умирать. Не здесь и не сейчас. Должно было быть что-то, что я могла сделать. Софи отодвинула меня себе за спину, похоже, она тоже почувствовала, что с Элином бесполезно разговаривать.

— Элин, это ничего не даст, — вмешался доктор Эриксон. — Эмма никак не связана со всем этим. Ты не можешь сделать её ответственной за то, что сделал твой отец.

Он стоял за Элином и поэтому не увидел, как его лицо исказилось от ярости. Я покачала головой, пытаясь дать ему знак, чтобы он замолчал. Его слова были подобны соли на раны Элина.

Доктор Эриксон не понял и продолжил говорить.

— Эмма не виновата в том, что Амия вышла за Миро. Амия не любила Кэлама. Ты должен хорошо понимать, что значит для женщины быть связанной с мужчиной, который её не любит. Подумай о своей матери…

Это была последняя капля, переполнившая чашу.

Элин повернулся к доктору Эриксону. Софи вскрикнула. Словно в замедленной съемке, я увидела, как Элин поднимает трезубец.

— Нет! — пронзительно закричала я.

В этот момент Софи встала между Элином и её мужем. Я бросилась к ней, чтобы оттолкнуть её, но трезубец уже поразил свою цель.

Софи упала. Её глаза закрылись. Я закричала на Элина, который насмехался надо мной.

— Считай это предупреждением. Тебя я тоже убью. Но я хочу, что бы Кэлам видел это.

— Я совершенно безразлична Кэламу! — заорала я на него. — Он больше не хочет быть со мной, и в этом виноват ты, чудовище!

Я опустилась на колени на пол. Софи лежала у меня на руках, трезубец торчал в её боку. Доктор Эриксон гладил её лицо.

— Софи, — шептал он. — Софи, останься со мной.

Элин одним рывком выдернул трезубец из тела Софи и совершенно невозмутимо взял с верстака тряпку. Он протёр ею своё оружие и небрежно бросил её на пол.

— Мы еще увидимся.

Прощальные слова прозвучали почти вежливо. Он приказал своим сообщникам уходить, и они словно тени растворились в темноте.

В помещении стояла тишина, прерываемая только всхлипами. Прошло какое-то время, прежде чем я поняла, что они исходят от меня. Софи даже не шевельнулась, когда Элин вытащил трезубец из её тела. Я не хотела думать о худшем.

— Доктор Эриксон? — я потрясла его за плечо. — Вы должны вызвать врача. Скорее.

Он не двигался, молча стоя на коленях перед безжизненным телом женщины, с которой он провел жизнь. Я бережно положила Софи на холодный каменный пол, взяла с крюка рядом с раковиной полотенце и подложила ей под голову. Потом я достала из кармана мобильник.

Я попыталась набрать Итана, но меня слишком сильно трясло. Получилось у меня только с третьего раза. Гудки шли и шли. Наконец на том конце ответила Бри.