По ту сторону Тьмы. Между Здесь и Там... (СИ) - Евгения Владон

ждавших от него нападения вооружённых охранников. Одному он точно выверенным ударом правого кулака впечатал в глаза защитное забрало. Другому заехал между ног коленом, раздавив там всё всмятку, поскольку действительно хотел сделать именно это, поэтому и не пожалел для этого накопившихся сил. При всём, притом, что его собственная координация движений желала быть лучшего.

Но может как раз поэтому ему и удалось совершить немыслимое. Потому что он действовал на сплошных инстинктах и автомате. На прописанных условных рефлексах когда-то намертво отработанных им ударов. А самое главное, на чистом адреналине, действующем на него вдобавок в виде ядрёного обезболивающего.

— Зверем, готовым рвать и метать до тех пор, пока насмерть не убьётся о клетку или не перегрызёт себе лапу, угодившую в капкан. Да, Дерек! ДА! Не останавливайся! Покажи класс! Покажи, на что ты способен!

Он и не собирался останавливаться. Более того, он хотел добраться до Хантера и буквально вцепиться тому в глотку зубами, чтобы вырвать оттуда кадык.

— Я хочу на это посмотреть! Увидеть истинного зверя! Настоящего Зверя!

Хантер даже вытаращил глаза, всем своим видом демонстрируя полную готовность к смертельному прыжку раздраконенного им хищника. И, конечно же, осклабившись, будто и вправду дразня взбесившегося соперника столь примитивной гримасой, свойственной только диким животным, в том числе и приматам.

И Кен кинулся на него. То ли зарычав, то ли закричав…

Их разделяли считанные футы. Ничтожное расстояние, которое можно было преодолеть всего в два коротких прыжка.

Но у Кена ничего не получилось. Его пронзило молнией. Здоровой такой молнией, прошившей его насквозь, будто жидким мечом — от шейных позвонков до самых пяток. И исходила она далеко не от одного ошейника. Казалось, её мощный разряд, который не закончился в ближайшую пару секунд, растекался и вонзался в мышцы и кости Кена прямо из позвоночника или… Вернее из тех штук, которые находились на большей части центра его спины, намертво вмонтированные или вживлённые в его изрезанную плоть. Похоже, их подключили как-то к ошейнику, и этот грёбаный ошейник разрядил в своего носителя мощный шоковый залп в несколько тысяч вольт.

И, естественно, он повалил Кена на пол. Сбил его с ног, подобно урагану, снёсшему на своём пути жалкую травинку. Правда, вырубил не сразу.

Дерек ещё какое-то время дёргался в судорожных припадках, в каких, наверное, когда-то корежились пациенты электросудорожной терапии, которым не кололи мышечных релаксантов и не вводили местную анестезию. Он даже каким-то чудом перевернулся на спину или почти на спину, по большей части продолжая лежать на левом боку. Но и в этом положении он сумел рассмотреть склонившегося над ним Хантера. Хотя и не должен был. Ведь люди, проходившие шоковую терапию, как правило, все без исключения, теряли сознание. Тогда почему он не потерял? Или это было связано с тем, что удар тока прошёлся не через голову и не мозг напрямую?

— Хорошая попытка, Дерек. Мне даже в какой-то степени понравилось. — Хантер ласково погладил, а потом несильно похлопал его по щеке. И вправду как какого-нибудь глупого щенка. — И, если говорить начистоту, в некотором смысле я нечто подобное от тебя и ждал. Знал, что ты обязательно попытаешься это сделать. Ибо в этом твоя истинная сущность и состоит. Сущность Зверя. Якобы неукротимого зверя. Но, обещаю. Скоро я это обязательно исправлю. А также сделаю тебе «предложение», от которого ты не сможешь отказаться. Потому что не сможешь и всё. Потому что другого выбора у тебя банально не будет. Потому что выбирать за тебя буду я. Я, и только я.

Хантер больше не гладил Кена по щеке. Он жёстко вцепился в щёки и подбородок обессиленной жертвы всей пятернёй в странной перчатке из неизвестного материала, поворачивая лицо Дерека в нужное ему положение. Нагибаясь над тем ещё ниже и демонстрируя в своих демонических глазах свою истинную сущность. Сущность самого страшного в этом мире чудовища — пожирателя чужих жизней и душ.

Кажется, только сейчас, при относительно ярком освещении коридора, Кен сумел рассмотреть его жуткие черты. Увидел тонкий проводок микрофона, тянущегося от наушника из-под левого уха по всей щеке к уголку рта, и прочие загрубевшие на коже шрамы из неизвестных символов и узоров, внутри которых… Внутри которых явно что-то пульсировало и, возможно, излучало очень тусклое свечение. Про глаза Хантера можно и не говорить. Это точно не были линзы. Они действительно светились изнутри по-настоящему.

— Ты здесь потому, что я этого захотел, Дерек. Ты мой! И этим всё сказано, щеночек…

Хантер что-то сделал, возможно даже силой мысли включив что-то в своей перчатке. Что-то, что наконец-то ударило Кена в виски, прямо в мозг. Из-за чего того тут же вырубило. Выбросило во Тьму.

3.25

Похоже, эту песню он услышал во сне. И она же его и разбудила. Хотя просыпаться после столь восхитительного сновидения было подобно смертному греху. Тем более возвращаясь снова в тот ад, который, похоже, и не собирался для него заканчиваться — ни в этой жизни, ни в каких-либо предстоящих или параллельных. Его в него прописали окончательно и навсегда, как и обещали, сделав неотъемлемой частью окружающего кошмара и всех видов запредельной боли… Нечеловеческой боли. Кажется, теперь кроме боли, которая вытесняла из него абсолютно всё, чем он раньше был, больше ничего уже и не существовало.

Удивительно другое. Как ему удалось выжить? Почему он до сих пор жив? Или старик оказался прав? Здесь не так просто кого-то убить в принципе. Или вообще невозможно? Поэтому Хантер так и беснуется. Не отказывает себе ни в чём, ни в каких даже самых нереальных удовольствиях. Выполняя все данные им обещания и даже более чем, не останавливаясь ни перед чем и совершенно не переживая за предполагаемые последствия.

Но самое ужасное в этом нескончаемом аду, то, что к боли невозможно привыкнуть. Особенно, когда её запускают по кругу снова и снова, и каждый раз она превосходит свои предыдущие пределы, а ты… Ты снова не в состоянии поверить, что в который уже раз выжил. Что она так тебя и не добила, и каким-то очередным чудом не лишила здравого рассудка. Хотя… Разве он может знать об этом наверняка? С чего он вообще взял, что он до сих пор не свихнулся?

Кен снова закрыл глаза, надеясь, что хоть как-то, хоть ненадолго снова провалиться в то восхитительное видение… Точнее в воспоминание, которое каким-то образом всплыло в его коротком провале, когда ему всё же удалось отключиться. И плевать, что музыка с