...Или будет? (СИ) - Ульяна Муратова

вовремя прикрылся телом альватского принца. Мёртвым и оттого тяжёлым. И заодно достал подарок Анена из его кармана. Негоже коронованным особам воровать! Особенно память.

Отступать было некуда — я пятился к стене. Что сделаешь против боевых посохов и магического огня?

Я швырнул в стражей тело принца и прыгнул на подоконник, выбил створки собой и перекатился по крошечному дворику, в который выходили окна кабинета. Ни одной двери! Что за пьяный архитектор это проектировал?

Ухватился за ближайший уступ, подтянулся и вкинул себя в окно на противоположной стене. Трое удивлённых магов обернулись на звук. Рядом с ними мерцала… арка стационарного портала! В спину мне ударили огненный смерч и крик:

— Ловите!

Один из магов схватил со стола кристалл и направил на меня. Но я пнул другого, тот полетел и сбил с ног расторопного коллегу, а я нырнул в мерцающую арку до того, как она погасла.

Из портала вывалился в джунглях. Голова разболелась так, будто в ней взорвалась шаровая молния. Из глаз полились слёзы. Руки тряслись. Я с огромным трудом взобрался на ближайшее дерево и отключился, вцепившись в рогатину раздвоенной ветки.

Проснулся от боли, только в ноге. Не сразу понял, что меня, оказывается, жрут. Бездумно дёрнул ногой, наобум пнул гигантскую ехуну, и она с чавком упала на землю, показав беззащитное брюхо и десятки шевелящихся ножек.

Тварь!

Посмотрел на ногу и едва не взвыл — покромсала ехуна меня прилично. Крохи сил потратил на заживление отвратительной раны и огляделся. Солнца стояли ещё высоко. Ни альватов, ни других людей вокруг. Куда меня выкинула арка?

Святая Ама Истас, у них есть стационарная портальная арка! Рабочая!

Голову раздирала дикая боль, мысли смешались, я с трудом мог фокусировать зрение. Ехуна на земле тем временем перевернулась со спины на живот и блеснула толстым коричневым хитиновым панцирем. А затем поползла в мою сторону. Не наелась, гайрона каскаррова.

А у меня ни ножа, ни магии… И сил никаких: за время короткой драки я выложился до предела, а потом ещё и исцелялся…

Я отполз чуть дальше и занял выжидательную позицию. Ехуна с отвратительным шелестом десятков ножек ползла вверх. Добралась до оставленного на ветке кровавого пятна и защёлкала по нему жвалами. Я снова с размаху пнул её, и она снова свалилась вниз, обиженно крякнув. Интересно, кто из нас устанет первым?

Где я? В какой части материка? В Альве или в диких землях?

Даже на формулирование вопросов едва хватало разума, а уж придумать к ним ответы оказалось непосильной задачей.

Так. Спокойно. Надо просто набраться сил и открыть портал. Или хотя бы подать знак отцу. Я коснулся основания шеи. «Клещ» Ферралиса мне теперь не грозит, поручение я выполнил. Хотелось бы ещё дожить до встречи с королём. Или хотя бы успеть рассказать о заговоре отцу.

Воспоминания царапали острыми осколками изнутри, отказываясь выстроиться в логичную хронологию. Забытые годы вдруг вышли на передний план, и я обречённо застонал, понимая, как жестоко обошёлся с Аней. Маленькие сценки из нашей прошлой жизни душили странным хороводом, причиняя боль, которую невозможно было терпеть.

Уткнулся лицом в жёсткую кору дерева и завыл. И когда ехуна в третий раз подобралась ко мне, сбил её с ветки короткими яростными пинками, вымещая всю злость. Панцирь хрустнул, и она зашуршала прочь после третьего падения. Я остался один. Но надолго ли? Запах крови привлечёт хищников, а я весь окровавлен после боя.

Хорошо бы найти ручей и помыться, но без оружия и магии в лесу я беспомощен, как едва вылупившийся птенец. И даже хуже. У птенца есть стая.

Нужно забраться повыше и посмотреть, где я. Может, удастся узнать очертания гор или долин?

Полз долго. Но мне не повезло. Дерево оказалось недостаточно высоким, а верхушка — слишком зелёной, сквозь небольшие редкие прогалы я разглядел только другие кроны. Обнял ствол ногами и руками и вдохнул густой хвойный запах. Смерть от жажды и голода в лесу мне не грозила. Ночью меня сожрут, так что не успеется. Для мыслеречи я слишком дезориентирован, силы для портала появятся нескоро. Остаётся только надеяться на то, что отец отыщет меня по крови, когда узнает о смерти принца. А до этих пор надо как-то продержаться.

Стянул с себя верхнюю часть петорака, обвязал рукава вокруг ствола, чтобы зафиксировать тело, и подумал об Ане.

Зато теперь я наконец мог ответить на вопрос, зачем связал нас обрядом.

Во-первых, полюбил.

Во-вторых, хотел её защитить. Понимал, что отец не примет пустышку в качестве невестки. И не просто пустышку, а девушку из другого мира, не обладающую ни связями, ни положением в обществе, ни лейством, ничем. А так — я не оставлял ему выбора. С единой ему пришлось бы мириться так или иначе.

В-третьих, был уверен в Ане, её искренности и честности. За всё время отношений она не лгала ни разу, вообще не умела этого делать и даже на экзаменах перед строгими преподавателями, хлюпая носом, отвечала, что не успела подготовить реферат, вместо того чтобы сказать, что забыла его дома. Как ни странно, это всегда располагало к ней даже самых строгих профессоров.

В-четвёртых, боялся оставить её одну без поддержки. Мне позарез требовалось сначала отправиться в Аларан самому: разведать обстановку, узнать, не повредит ли беременной неодарённой женщине портал, подготовить для жены дом — мало ли какие катаклизмы могли случиться в моё длительное отсутствие? Я просто не имел права шагать в неизвестность, ведя за собой Аню. Но оставить жену на месяц или около того без связи тоже никак не мог. А метка призвала бы меня, случись что-то действительно плохое. Как призывала в тот момент, когда Аня рожала, но тогда я не смог пойти по зову — не хватило сил на портал, и неоткуда было их взять.

В-пятых, тогда мне казалось это самым лучшим и правильным решением. И сейчас я наконец пришёл к тому, что так оно и было. Если бы не метка, я бы жил с Ксендрой, не знал бы о своих мальчиках и не помнил бы самое лучшее, что случилось со мной в жизни. А Аня действительно была самым лучшим. Теперь я понимал Эртаниса и его желание пройти с Маританой обряд. Это не оковы, это счастье, когда кто-то бесконечно дорогой согласен связать с тобой всю свою жизнь. Только вот сказать жене сейчас ничего не мог. И метка остаётся моей единственной надеждой на то, что Аня всё-таки выслушает и простит. Может быть,