Всё равно растаешь, принцесса (СИ) - Островская Ольга

− Но ты же…

− Это была не та магия крови, которую ты сейчас подразумеваешь. Я воздействовал на кровь через свою стихию. Это жидкость, в ней есть вода, значит, я могу к ней взывать.

− А-а-а, ясно, − киваю с пониманием. — Тогда извини, что заподозрила тебя в таких сомнительных вещах. Видимо мне ещё многое придётся узнать о природе силы заклинателей.

− Это да. Особенно, если у нас родятся дети, − как-то криво улыбается Янгмар.

Странно, он что, не хочет детей? Впрочем, я тоже пока что совершенно не готова.

− Мы это не обсуждали… − произношу смущённо. — Думаю, ты тоже как-то об этом позаботился. Но я просто хочу, чтобы ты знал. Я использовала заклинание, защищающее от беременности, когда мы были вместе. Оно действует долго, так что…

Янгмар после моих слов как-то напрягается весь, смотрит на меня напряжённо. И я неожиданно чувствую необъяснимую потребность объяснить свою позицию.

− Между нами ведь ничего не решено до конца. А даже если бы решили… я хотела бы подождать с этим.

− Я понимаю, − кивает Янгмар. Его губ касается грустная улыбка. — Конечно, это тебе решать. Можешь не беспокоиться, я не смогу зачать с тобой ребёнка… пока между ничего не решено до конца.

Как-то очень странно он сформулировал это заявление. Что-то меня в нём царапает. Но Янгмар не даёт мне времени разобраться, что именно.

− Софи, что тебе известно о культе Чёрного Навия и его последователях? — спрашивает он.

− А разве Федерик с Анной тебе не рассказывали?

− Рассказывали. Но поверхностно, так как культ их стараниями уже уничтожен и тёмные маги больше не представляют угрозы для ведьм и равновесия нашего мира. Но ты сейчас мне кое-что напомнила. И у меня тоже возникли вопросы. Ты можешь мне с этим помочь?

− Ты подозреваешь, что Рагна использовала магию крови? — ошеломлённо таращусь на него.

− Пока не знаю. Просто, многое не сходится. Мой брат точно не был тем простофилей, который мог бы отмахнуться от слов своих людей. И отец… странно всё. Я бы заподозрил, что на них воздействовал заклинатель разума. И признаю, что мне наверняка было бы сложно почувствовать такого заклинателя, или ведьму. Но живя с ним, или с ней, в одном замке… я бы ощутил рано или поздно. Возможно, причина в другом. Мне нужно перебрать все возможные варианты, чтобы вычленить нужное.

− Я поняла. И да, знаю много чего. Мне было интересно, и я расспрашивала. Так что постараюсь ответить на твои вопросы.

30.2

− Хорошо, − удовлетворённо кивает колдун. — Тогда расскажи мне всё, что знаешь про природу и особенности их силы. Как отличить тёмное заклинание от обычного? Возможно ли его как-то засечь?

− Ого, сколько сразу всего, − нервно хмыкаю. — Ладно, слушай…

Следующий час, или около того, я рассказываю ему всё, что знаю про орден Тёмного Навия и магию крови. Для этого приходится зацепить события трёхлетней давности, когда убили молодую жену дяди Федерика, а она вдруг не просто выжила, но и внезапно стала совсем другим человеком. То есть одну из тех самых историй, где Богиня своим вмешательством полностью изменила судьбу не только двух людей, которых свела вместе, но и целого королевства, которым эти двое теперь правят.

Приходится упомянуть в своём рассказе и опыт Камели Босвари, которая столкнулась с тёмным магом, когда ещё служила в разведке Сэйнара и выполняла одно очень сложное задание в Арганде. Потому что именно ей впоследствии удалось найти способ, как обнаруживать и определять заклинания, сделанные на крови.

− Я не знаю, как Анна чувствовала тёмных. Знаю только магический способ, разработанный Камэли. Так что вряд ли мои знания тебе помогут, − признаюсь внимательно слушающему Янгмару. − Но я подробно изучила её разработки. Так что, наверное, смогу определить, применялись ли к кому-то тёмные заклинания. Если хочешь, могу даже попробовать потом сделать артефакт, который будет сигнализировать, когда рядом кто-то воспользуется магией крови.

− Я пока не уверен, нужно ли это. Скорее всего, если я пойму, что искать, то и сам смогу улавливать подобные манипуляции со стихиями, − задумчиво произносит колдун. — Но для этого мне действительно сначала надо понять, на что обращать внимание. Особенно меня интересует, почему все эти девушки умолчали об Ульфрике и его матери. Мне кажется, тут тоже не обошлось без какого-то воздействия. Поэтому, если уловишь нечто подобное, сразу говори.

− Конечно, − киваю без сомнений. Кровавая магия это точно не то, с чем я бы хотела разбираться самостоятельно.

Если Янгмар прав… страшно даже представить, чем угрожали бедным девушкам. А может и не просто угрожали. Я ведь помню, как боялась Юфа, как ей было противно и стыдно, когда Ульфрик обещал повторить с ней то, что уже однажды сделал.

Пару минут мы молчим, каждый думая о своём. Я рассеянно скольжу взглядом по деревьям, возвышающимся по обе стороны от дороги, раздумывая, далеко ли нам ещё ехать.

Поначалу мне казалось, что мы направляемся в сторону столицы, но где-то около получаса назад наша кавалькада свернула с большой дороги на более узкую, почти тропинку, ведущую куда-то на юг от Тьёрдеса. Как объяснил мне Янгмар, мать Юфы живёт на небольшом хуторе в предгорье.

Мы как раз выезжаем из леса и передо мной раскидывается величественный вид на заснеженную долину, за которой возвышается ещё горный кряж.

− Боги, как же тут красиво, − выдыхаю я, придержав коня и подъехав к каменному ограждению дороги. — Знаешь, хоть в Нагарде и холодно, но мне очень нравится твоя страна. Если бы вы ещё всеми этими варварскими похищениями не занимались, я была бы в полном восторге.

− Ты можешь стать здесь правительницей вместе со мной и изменить традиции Нагарда, как делает это Камэли Босвари вместе со своим мужем, − с широкой улыбкой произносит Янгмар. — Я уже начал продумывать некоторые варианты, какую альтернативу предложить нашим мужчинам, чтобы они могли искать себе суженных и не прибегать к варварским похищениям. Ты можешь в этом поучаствовать.

− Хм. Ты знаешь, чем соблазнять, − фыркаю я. — Смотри, а то возьму и соглашусь. И заставлю тебя запретить это безобразие.

− Я буду только счастлив, сели смогу тебя так порадовать. Но сначала действительно нужна альтернатива. Иначе мы вымрем.

И вот что с ним делать? Если он такой… такой… убедительный.

Чувствуя, что стала ещё на один шаг ближе к полной капитуляции, отворачиваюсь и снова всматриваюсь вдаль. И только теперь замечаю в долине несколько домиков.

− Это и есть хутор? — показываю в сторону небольшого поселения.

− Да, − кивает Ян. − Надо проехать ещё немного и мы сможем спуститься в долину.

Кивнув, я возвращаю коня на дорогу и мы двигаемся дальше. Вскоре, как он и обещал, начинается извилистый спуск в долину. Притом довольно крутой. И я полностью сосредотачиваюсь на том, чтобы удержаться в седле.

Возможно именно из-за того, что этот отрезок пути оказывается таким напряжённым и даже немного опасным, я начинаю ловить себя на очень нехорошем предчувствии. И чем ниже мы спускаемся, приближаясь к цели нашей поездки, тем сильнее становится это чувство.

30.3

К тому моменту, как мы подъезжаем к хутору, я уже не могу отделаться от мысли, что впереди нас ждут какие-то очень нехорошие новости. Но всё ещё пытаюсь убедить себя, что это всё выдумки.

Хутор состоит из нескольких низких домиков. Из-под заснеженных крыш на нас смотрят маленькие тёмные окошки. Двери переднего дома распахиваются как раз в тот момент, когда наши кони останавливаются у низкого каменного забора, которым он обнесён, и закрытой калитки. На пороге показывается пожилая женщина и смотрит она на нас отнюдь не дружелюбно. В светлых выцветших глазах застыла глухая скорбь, которую с каждой секундой всё сильнее перекрывает собой гнев.

− Зачем вы приехали, ярг? — спрашивает она дрожащим хриплым голосом. — В этот чёрный для нашего хутора день мы вам не рады.