Стихийный мир. Морской эмир - Сильвия Лайм

Но море отозвалось сразу же, подсказывая мне, что тут творится какое-то особое колдовство. Буквально кожей я ощутила, как завибрировало окружающее пространство, а затем позади нас просто взял и вырос массивный забор из живых водорослей, не пропускающий на территорию храма ни одну живую душу. Более того, перед этим удивительным живым забором выстроилась целая стайка маленьких рыбок с подозрительно крупными пугающими зубами.

Я поняла, что войти в храм отныне невозможно не только человеку, но и любому другому морскому существу.

По спине пробежали мурашки.

— Серьезно у вас тут, — прошептала я, а Латимерия в ответ только хмыкнула и подмигнула, увлекая меня вглубь храма.

Там, в самой дали, у стены, украшенной мозаикой, лежала та самая черная жемчужина, которая поразила меня еще в первый раз. Она казалась просто огромной, в половину человеческого роста. И пока я на нее глядела, создавалось впечатление, что по ее поверхности змеятся самые настоящие человеческие вены, разве что иссиня-черные, страшные и пульсирующие…

Ко всему прочему, вся морская святыня была опутана густыми темными водорослями пугающего кроваво-красного цвета.

— Ну вот, — развела в стороны руки Латимерия, пока я с быстро бьющимся сердцем рассматривала все вокруг. — Что ты хотела тут сделать? Поглядеть на нашу несчастную Жемчужину?

— Лати… а ты не могла бы… ну… — замялась было я, пытаясь придумать, как выпроводить девушку. Но та снова усмехнулась, сообразив все и без моих просьб.

— Да поняла я, что тебе нужна тишина, — фыркнула она. — Не разделяю твоих духовных восторгов, но мешать не буду. Если что, я собираю полисифонию вон там, в другом конце храма.

С этими словами она махнула рукой и скрылась с глаз, ловко лавируя между каменными колоннами, за которыми в итоге ее и перестало быть видно.

Я осталась вдвоем с Тейнораном, который тоже, как ни странно, старался не отсвечивать, и вовсе делая вид, что его тут нет. Я незаметно кивнула шеррию, чтобы держался поближе, он медленно склонил лысую голову с черными косичками в знак понимания. Затем я развернулась и, убедившись, что никто за мной не следит, неторопливо, с изрядной долей опасений стала двигаться в сторону мрачной жемчужины.

И чем ближе я становилась к морской святыне, тем тяжелее, казалось, делалась вода вокруг. Словно ее плотность увеличивалась, плыть так же легко, как прежде, уже не получалось. Атмосфера же вокруг и вовсе была давящей и даже какой-то скорбной. Стоило мне оказаться от опутанной водорослями драгоценности на расстоянии полушага, как внутри громадного шара начали чудиться алые движущиеся искорки. Сперва казалось, что это чьи-то кровавые глаза — может быть, еще одного кракена или чего-нибудь пострашнее. Однако, приглядевшись, я поняла, что это нечто иное. Нечто живое.

Сердце забилось быстрее. Я невольно задержала дыхание, закрыла глаза и поняла.

Алые огоньки были душами. А может быть, теми самыми ликами магии воды, что составляли основу жизни людей в Айреморе.

— Вам нужно поторопиться, прекрасная лаурия, — едва слышно прошептал Тейноран. Я вздрогнула от испуга. Мысленное погружение в сущность черной жемчужины оказалось чересчур глубоким.

— Да-да, — быстро закивала я, снова испугавшись, но на этот раз того, что забыла слова колдовства, которое нужно произнести, чтобы снять сигну Анабены ядовитой.

Магия в этом мире действовала по странным правилам. Некоторые заклятья вполне можно было творить, не произнося ни единого слова, лишь управляя силой, что, как кровь, текла по невидимым внутренним венам в организме. Но другие никак не получались, если не произнести вслух некие заветные «ключи», что будто бы пробуждали скрытые источники чар. Я пока не знала, с чем это связано.

Нужное мне заклинание, как назло, в самый ответственный момент вылетело из головы. Я начала нервничать, оглядываясь по сторонам и боясь, что вот-вот появится кто-то и испортит мне все дело.

Но вокруг было тихо, и ровный карий взгляд Тейнорана успокаивал. Я все вспомнила. И слова сорвались с губ, тут же улетая прочь, словно листья на ветру:

«Сон, рука, цветок, ладонь,

Камень, солнце, кровь, огонь,

Черный свет, последний стон,

Ночь в хламиде, шелк, хитон…»

Все, что я говорила, казалось пустым набором слов. Однако произнесенное словно складывалось в невидимый рисунок. И уже к середине заклинания стало ясно, что вокруг что-то происходит. Красные искры внутри оскверненной жемчужины задвигались быстрее, с каждой секундой они делались все беспокойнее. Вода вокруг нас с Тейнораном зашевелилась, даже немного забурлила, рождая пузырьки воздуха, которые со стороны должны были привлекать немало внимания.

Я еще сильнее занервничала. Заклинание кончилось, но, кроме описанных странностей, так ничего и не произошло.

— Как думаешь, получилось? — выдохнула я, через плечо взглянув на Тейнорана.

Он так же неуверенно посмотрел на меня и нахмурился.

— Нужно положить руку на жемчужину, — проговорил он чуть хрипло.

— Действительно, — кивнула я, припоминая, что нечто подобное писал и Ал, но, честно говоря, трогать пульсирующую черными венами святыню совершенно не хотелось. И все же я протянула руку, но шеррий меня остановил.

— Я первый, — отрезал он. — Если что-то пойдет не так, вы увидите.

— Но…

Он покачал головой, и я не стала спорить. Тейноран сунул в водоросли большую смуглую ладонь и уверенно положил ее на гладкую пульсирующую поверхность.

В тот же миг произошло нечто непредвиденное. Вокруг нас поднялся ураган, в центре которого оказались мы вдвоем. Пузырьки воздуха кружили с бешеной скоростью, будто взяв нас в плен. Черная жемчужина от мелькающих в ней огней стала казаться багряно-красной. А на тыльной стороне кисти Тейнорана проявился алый цветок — та самая сигна Анабены ядовитой.

— Работает! — крикнул шеррий, скривившись, словно испытывал сильную боль. И я вполне верила, что так оно и было. — Быстро кладите руку, прекрасная лаурия, пока нам не помешали! Второго шанса может не быть! Нас скоро заметят!

Едва он договорил, как я кивнула и со всей силы прижала ладонь к ставшей красной, будто от злости, Черной жемчужине Айремора.

Сперва я почувствовала нечто вроде удара током, а затем сквозь кожу словно прошло тонкое тупое лезвие. Я почти услышала, как рвется, а не режется плоть. Ощутила иглу, пронзающую кости.

Но кричать было нельзя. Если эмирита еще не заметила того, что происходит вокруг, то это вот-вот случится. А потом набегут служители храма, и… я не знала, что произойдет дальше, но чувствовала, что ничего хорошего.

В ушах зазвенело, но было очевидно, что магия анабены ядовитой все еще не снята.

— Удерживайте руку, — побелевшими губами проговорил Тейноран, крепко стиснув мое плечо свободной кистью. Его крепкие пальцы сдавили кость