Полёт феникса (СИ) - Архангельская Мария Владимировна

— То можно будет сделать вид, будто она отняла ребёнка от груди естественным образом. Ну а вы? Можете вы, осмотрев женщину, определить, рожала она, или нет?

— Могу, ваше величество. Но… если к тому времени уже будет оглашён императорский указ о рождении нового принца, и имя ребёнка будет внесено в Книгу императорского рода — боюсь, потребуется нечто большее для того, чтобы усомниться в его происхождении, чем пульс его матери.

А залезть к ней под юбку в поисках растяжек лекарю никто не даст, тут с этим строго: мужчина-врач может лишь прикоснуться к ручке дамы кончиками пальцев, да и то некоторые, особо добродетельные, позволяют себя щупать сквозь шёлковый платок, и никак иначе. В крайнем случае могут показать на специальной куколке, где именно болит. Но даже если бы здесь была генетическая экспертиза, и можно было б предъявить неопровержимые доказательства подлога… то конечный результат всё равно будет зависеть от того, с какой ноги встал император. И если он, поскрипев зубами, решит не выносить сор из избы, то врача-обличителя вынесут из дворца в белом шёлке. Вместе с обманщицей-супругой или одного — легче ему в любом случае не станет. Гань Лу однажды уже здорово рискнул, когда, защищая меня, осмелился обвинить мою тогда ещё не свекровушку — и сорвал джек-пот, но второй раз может и не повезти.

— Что ж, — задумчиво произнесла я, соображая, не запланировано ли на завтра что-то такое, что обязательно надо сделать, — благодарю вас, что пришли со своими сомнениями ко мне. Думаю, они нуждаются в проверке. Полагаю, меня во дворец Близкого совершенства пустят, даже если его хозяйка будет лежать при смерти.

Я тряхнула колокольчик и приказала заглянувшему евнуху:

— Найдите наложницу Нюэ и передайте ей, чтобы она отменила или перенесла все назначенные на завтра аудиенции. Мы с господином Ганем с утра поедем навестить Талантливую супругу Шэйн.

Дворец Близкого совершенства оказался дальше, чем я думала — до места мы добрались только к вечеру. Правда, и ехали мы довольно медленно, несколько раз останавливаясь по дороге, чтобы я могла отдохнуть и размяться. Слуги донимали меня вопросами о самочувствии, да и господин Гань пару раз заглядывал ко мне в карету посмотреть, всё ли в порядке. Дорога действительно меня утомила, но в целом всё было не так уж плохо, я даже сумела немного подремать на ходу. А проснувшись, почувствовала шевеление внутри себя — совсем лёгкое, едва заметное. Ребёнок давал о себе знать, обещая в будущем куда большую активность.

Хорошо бы оказалось, что с Кадж на самом деле всё в порядке и все наши сомнения не более, что выдумки двоих слишком мнительных людей, испорченных жизнью в гареме. Тогда мы с ней сможем просто посидеть и поболтать о детях и нашем состоянии. Обо всех сопровождающих беременность радостях и болячках, ожиданиях и надеждах, я могла бы, на правах более опытной, надавать ей добрых советов и, быть может, развеять какие-нибудь страхи, наверняка обуревающие будущую мать. Тем более, что по местным меркам рожает Кадж поздно, тридцать лет для местной уже не молодость. Как-то до сих пор так получалось, что рядом со мной не было понимающей женщины, с которой можно было бы обсудить эти животрепещущие темы, за исключением тех месяцев, что я провела с другими беженцами в монастыре.

Когда мы наконец достигли дворовых ворот, солнце уже клонилось к закату, превращая окружающие дворец побелённые стены в медные. Поскольку я ехала без помпы, с малым числом сопровождающих и без знамён, к моему визиту оказались не готовы. Голос из окошка в воротах окликнул, требуя назваться, ему ответили, и за воротными створками случился лёгкий переполох. Пришлось подождать, пока караульные бегали доложить о моём визите, но потом створки распахнулись — иначе и быть не могло. Из ворот выскочил важного вида пожилой евнух, видимо, управляющий, плюхнулся в дорожную пыль, отбивая поклон, а потом побежал рядом с тронувшейся с места каретой, рассыпаясь извинениях и славословиях моему величеству. Кадж встретила меня на ступенях дворца. Евнух подал мне руку, помогая выйти из кареты, я спустилась на землю по приставной лесенке и окинула "младшую сестру" пристальным взглядом. Даже свободные одежды не могли скрыть большой живот.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Ваше величество, — она с улыбкой присела, поддерживаемая своей служанкой, — это так неожиданно…

— Не церемонься, — я тоже улыбнулась.

— Я не готовилась к вашему визиту, и, боюсь, не смогу принять вас как должно. Скудость моего обиталища недостойна вашего величества… — Кадж запнулась, и её ресницы дрогнули. Я оглянулась. Из кареты, следующей за моей, вылез Гань Лу.

— Я же сказала — не церемонься. Я просто соскучилась по своей сестре и подруге, вот и приехала тебя навестить.

— Прошу, ваше величество, — Кадж отступила в сторону. Секундная растерянность, если это была она, уже прошла, лицо Талантливой супруги выражало разве что лёгкое волнение, вполне понятное при нежданном визите такой персоны, как я.

— Старшая сестра меня удивила, — вполголоса произнесла Кадж, пока мы, ведомые под руки прислугой, поднимались по ступеням. — Предпринять такое путешествие в её состоянии…

— Ничего, мне в таком состоянии приходилось предпринимать путешествия куда более длительные. Однообразие надоедает, хочется развеяться. Разве младшей сестре не скучно столько времени сидеть на одном месте?

— Признаться, здешняя тишина действует на меня умиротворяюще. Даёт возможность отдохнуть от забот и склок. Увы, мы не можем позволить себе уехать к рекам и озёрам, будучи связаны долгом, как бы нам этого не хотелось.

— Это верно, — кивнула я, размышляя, как бы мне повести разговор дальше. Сразу в лоб позвать Гань Лу и приказать Талантливой супруге дать ему послушать свой пульс? Как-то неудобно, к тому же мне не хотелось портить с ней отношения, если подозрения окажутся надуманными. И потому я позволила гостеприимной хозяйке провести меня мимо кланяющейся прислуги и наложницы Гу Хэй, которую я едва узнала, и ещё какого-то бородатого мужчины.

— О, а это, должно быть, лекарь… э…

— Лекарь Уэнь, ваше величество, — мужчина поклонился ещё раз.

— Надеюсь, вы как следует присматриваете за госпожой Шэйн.

— Этот недостойный служит и оберегает госпожу всеми своими жалкими силами.

— Он хороший лекарь, — подтвердила Кадж. — Я полностью ему доверяю.

— Хорошо, — и мы прошли дальше, во внутренние покои дворца. На пороге я обернулась и увидела, как следующий за мной Гань Лу остановился возле Уэня и явно вознамерился задать ему какой-то вопрос. Я мысленно хмыкнула и позволила ввести себя в комнату и усадить за столик. Наложница Гу сама подала нам чай и сладости, после чего благовоспитанно села сбоку и чуть позади своей кузины. Я вдруг поняла, что сладкого действительно хочется, и кинула в рот ягодку боярышника в карамели.

— Здесь каменный мёд, — Кадж указала на одну из вазочек. — Я знаю, что старшая сестра предпочитает пить чай сладким.

— Спасибо. Младшая сестра очень внимательна.

Повисла пауза. Я наблюдала за Кадж, но та невозмутимо жевала булочку с джемом. Потом отпила чаю и завела светскую беседу, расспрашивая о гаремных делах. Я отвечала в том же духе, прикидывая, как подтолкнуть беседу к интересующей меня теме. Торопиться было некуда, но меня всё сильней охватывало нетерпение. Словно почувствовав его, крошечное существо внутри меня опять шевельнулось.

— Как себя чувствует старшая сестра? — спросила Кадж, увидев, что я на мгновение прижала ладонь к животу.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Хорошо. А ты?

— У меня всё в порядке, благодарю старшую сестру за заботу.

— Ребёнок не очень досаждает?

— Как же он может досаждать? — улыбнулась она.

— Ну, мои сыновья на таком сроке колотили меня ногами как в барабан. Даже снаружи было видно. Тайрен любил слушать движения Ючжитара.

— О, — Кадж опустила ресницы. — Хотела бы я, чтобы его величество был здесь и мог сам услышать, как двигается его сын.

— Говорят, что это проявление непочтительности…