Карен Монинг - В оковах льда

— Решил запустить новую моду? — дразнюсь я.

— Кстати о твоем гардеробе, Мега, — говорит он. — Я работал над спреем для детишек Папы Таракана, и вдруг у меня возникла идея о защите от Теней. Мне нужно обрызгать твою одежду отражающей основой, а потом я сделаю для тебя систему фиксации лампочек на батарейках, и зацени: батарейки самозаряжаются на ходу! — Он возится с прибамбасом на поясе, и вид у него как у гениального мальчишки, дорвавшегося до электроники. А потом вдруг вскидывает голову и улыбается, и я не могу не улыбнуться в ответ, потому что, когда Танцор улыбается мне вот так, все тревоги исчезают. — Учитывая, как ты передвигаешься, они никогда не разрядятся. Я проверял, они и без подзарядки работают несколько дней. Один стоп-кадр, по моим расчетам, зарядит их на неделю. Это значит, что, если тебя занесет в город Теней, ты запросто сможешь спать, нося это.

Я теряю дар речи. Танцор думал обо мне, рассматривал все особенности моей жизни, чтобы сделать ее лучше. Он тратил свое время, работая не над тем, что может спасти Дублин, а над чем-то только для меня. Я верчу браслет на запястье. Его мне тоже подарил Танцор. Меня это тогда шугануло, потому что я боялась, что он начнет распускать сопли, но это было еще в начале нашего знакомства, когда я не знала, что Танцор никогда не распускает сопли. Мы не позволяем таким глупостям портить наши отношения. Но использовать личное время, чтобы сделать чью-то жизнь легче, — это лучшее, что можно для кого-то сделать. И я так радуюсь, что мне трудно с этим справиться.

— Ну ты крут, — говорю я ему.

На этот раз он не отвечает тем же.

— Ты правда так считаешь? — спрашивает он, словно хочет опять это услышать, так что я повторяю, и его улыбка становится еще шире.

Миг спустя он замечает листовки, которые я так и держу в руке.

И с отвращением хмыкает.

— Мега, я несколько часов их срывал. Наткнулся на команду, которая их развешивает, шел прямо за ними и срывал. У них там стадо Носорогов. Это правда? Кто-то забрал твой меч?

Он осматривает меня с ног до головы, ищет меч. И моргает, словно впервые меня заметил, и это меня так смущает, что я готова стоп-кадрировать куда подальше. Я чувствую себя так глупо!

Я забыла, что на мне надето!

Челюсть сводит, и я сдавленно бормочу:

— Это все, что подошло мне по размеру. Риодан заставил меня переодеться. Я не имею к этому никакого отношения. Я бы в жизни такое не напялила!

Танцор смотрит на меня как на пришельца из космоса. Я хочу провалиться сквозь землю, выдрать кусок брусчатки и закопаться туда с головой. Я обнимаю себя руками, скрещиваю ноги в лодыжках и начинаю раскачиваться, пытаясь сделаться как можно уже, чтобы он меня не рассмотрел.

— Я знаю, что глупо выгляжу, понял? У меня сегодня реально гадкий день, и я была занята проблемами посерьезнее одежды, так что перестань смотреть на меня как на чудилу на Хэллоуин, потому что у меня не было выбора с тех пор, как Кристиан отдал мне свою дурацкую пижаму, а Риодан сказал, что она воняет…

— Кристиан отдал тебе свою пижаму, и она воняла? Подожди-ка, Кристиан спит в пижаме?

— Мне нужна была его пижама только потому, что я проснулась на его кровати в одном нижнем белье, вся моя одежда была уничтожена, иначе я надела бы свою, — уточняю я, когда понимаю, насколько странно звучала первая часть объяснения.

— Ага. Ну, это многое объясняет.

Вот это я в Танцоре и люблю. Он всегда понимает меня без разъяснений по поводу того, как точка А превратилась в точку Б.

— Я просто хочу сказать, что не я это выбирала, так что не надо меня подкалывать.

— Да круто же, Мега. Ты классно выглядишь.

— Глупо я выгляжу. — Я буквально готова умереть от стыда.

— Ты выглядишь старше. Лет на шестнадцать или семнадцать. Если бы ты накрасилась, тебя приняли бы за восемнадцатилетнюю.

Кажется, я сконфужена. Никогда раньше такого не чувствовала, но я видела определение этого слова в словаре, и, наверное, именно так оно и ощущается.

Это не совсем смущение и не совсем растерянность. У слов есть тонкие нюансы. Год или два назад я была бы ошарашена. Это же немножко другое. Да. Кажется, я сконфужена.

— Ну… — говорю я и разглаживаю юбку.

Фу! Блин! Что это делают мои руки? Я только что разгладила юбку! Я что, превращаюсь в хорошую девочку? Я вообще юбок не ношу! Но когда Риодан заставил меня переодеться, моего размера нашлась только одна форма официантки сектора Школьниц, а я так злилась на плакаты, а потом так радовалась Танцору, что просто забыла, что на мне короткая юбка, обтягивающая блузка и туфли на каблуках, в которых неудобно стоп-кадрировать. Но у меня были дела поважнее, чем мчаться в обувной магазин и менять обувь. К примеру, срывать свои фотки с каждого гадского столба в этом городе. Иногда ноги — это просто ноги: достаточно, чтобы они работали.

— Кто забрал твой меч, Мега? И как вообще они умудрились это сделать?

Настроение тут же портится. Я так злюсь, что сжимаю зубы и секунду вообще не могу говорить.

— Джайн, — выдавливаю я сквозь сжатые зубы. А потом массирую челюстные мышцы, чтобы они опять заработали. Суперсила иногда мешает, особенно когда она в каждом мускуле твоего тела. Плохо, когда мышцы сводит. Это может затянуться надолго.

— Этот гадский Джайн отобрал его и оставил меня умирать. Меня ранили одни из тех…

Все, что Танцору известно о ледяных сценах, это то, что вчера он видел одну, и она не взорвалась, пока он был поблизости. Кажется, не взорвалась. Но я вдруг понимаю, что не уверена. Нужно потом кого-то спросить об этом.

— Меня ранило, и Джайн отнял его, пока я была не в состоянии его остановить. Я пошла к Риодану, сказала ему, что мы должны вернуть мой меч, но он отказался. Сказал, что без меча я ему больше нравлюсь.

— Чувиха!

В одно слово Танцор вложил и праведный гнев, и полное гадство описанной ситуации.

— Я знаю, ага.

— Да что он себе думает? Ты же Мега. У Росомахи[33] нельзя отнимать когти!

— Я знаю, чувак.

— Ну блин, — говорит он.

Мы смотрим друг на друга с сочувствием, потому что взрослые такие гады! Мы никогда не превратимся в таких, как они.

А потом он улыбается.

— Ну так чего мы ждем? Пошли его возвращать!

После Падения Стен Дублин кажется мне декорациями к фильму.

Все дело в тишине. Город стал призраком, в развалинах прячутся самовольные поселенцы с ружьями наготове. Иногда я вижу, как блестят их глаза в щелях баррикад за окнами. Если глаза человеческие, я пытаюсь с ними поговорить. Но не все хотят слушать. Некоторые сошли сума и стали жуткими, почти как Невидимые.