Линдси Пайпер - Заклятие короля

— Да, Нинн. Я обещаю тебе удовольствие.

Лето едва не ссутулился от облегчения, когда Нинн отклю­чилась.

— Никогда раньше такого не видел, — между делом отме­тил Фам. Он развалился на скамье с бутылкой голиша в ру­ке. Три пустых бутылки стояли у его ног. — Ты уверен, что она одна из нас? Вот при этом?

Лето поднялся, чувствуя, как ноют мышцы ног от незна­комого перенапряжения, и уставился на Фама сверху вниз.

— Уверен.

Ответная реакция его не интересовала, и Лето развернул­ся посмотреть, как продвигается дело у Ламота.

— Почти закончил, — сказал старик. — Но... — Он кивнул в сторону Фама. — Парень прав. Я никогда не видел такого со­противления. Большинство начинает хихикать от выпивки до первого укола иглы. Я даже слышал, как говорит Тишина.

Женщина заметно вздрогнула, и это была самая сильная ее реакция из всех, что Лето видел вне боя. Харк приподнял брови. Он по-прежнему широко улыбался. Язык тела напря­женной Тишины явно давал понять, что так или иначе, а кто- то за это поплатится.

— Да ну? — Вэйл подалась вперед, упираясь в колени. — И что она сказала?

Улыбка Харка не изменилась ни на миг.

— Она сказала: «Заткнись на хрен, Жнецово убоище». А, нет, это я сказал. Сейчас. Тебе.

— Вон! — Рык Лето эхом отразился от стен. — Все вон. Немедленно.

— Кому-то нужно больше личного времени с нашим но­вым чемпионом? — Лето, которому и без того хватало при­чин для бешенства, развернулся и увидел Хелликса, присло­нившегося к дверному проему. — Мне кажется, что твоя комната подойдет немного лучше. Или ее. Я слыхал, что без нее ты бы сегодня не справился.

Харк собрал свои вещи, прихватил последнюю бутылку и зашагал прочь, Тишина последовала за ним. Даже Вэйл, все еще раскрасневшейся от наглости Харка, хватило здравого смысла последовать за ними.

— Воин, который бьется в паре, побеждает и терпит по­ражение вместе с партнером, — ответил Лето. — Я хочу, что­бы ты ушел.

— Значит, ты не хочешь, чтобы тебе напоминали об оче­видном. Шрамы от моего кнута отметят ее не хуже любой та­туировки.

Лето чувствовал себя бесстрастным, как камень, и непо­движным, как ледяные реки. Хорошо. Любая другая реакция стоила бы Хелликсу головы. Пришлось представить, как он хватает нигнор Харка, дробит череп Хелликса и молит Дра­кона о том, чтобы этот ублюдок очнулся и можно было по­вторить удар.

— Не тебе поднимать тему шрамов. Сколько им пришлось прижимать тот нож к твоей коже? Надеюсь, тебе было боль­нее, чем Нинн.

— Не надейся. Твоя девчонка вопила так, что у всех в этом комплексе встал.

Да, Лето определенно собирался оставить Хелликсу пару постоянных отметин. Когда-нибудь. Но только когда Нинн сможет стать свидетельницей происходящего и получить за­служенное удовольствие.

— У тебя не все в порядке с головой.

— Подождите. Что это? — Фам пробрался к Ламоту и хлоп­нул того по спине, согнувшейся над плечом Нинн. — Дра­кон? Это не делает ее Астером.

Другие воины вернулись. Даже Тишина нахмурилась. Пе­ревела взгляд с татуировки Нинн на лицо Лето. Вэйл тихо выругалась на выдохе и привычным жестом пригладила свои встрепанные волосы. Харк откровенно зевнул, но да­же это не помогло ему скрыть вспышки откровенного удив­ления.

Фам занял свое обычное место рядом с Хелликсом, отче­го сразу же показался еще слабее. Пародией на воина.

— Тебе отвечать за это перед Стариком. Он велит Хеллик­су содрать эту штуку с ее плеча все тем же кнутом. И не мо­гу сказать, что мне не нравится перспектива.

— Старик — не твоя забота, — ледяная река все еще удер­живала Лето, и к лучшему. — Ты закончил, Ламот?

Старый Король Дракона выключил свой паяльный писто­лет и вытер с него потеки чернил и крови. Несколько секунд все смотрели на татуировку, не двигаясь и не произнося ни слова. Идеальное изображение Дракона. Не огнедышащего монстра из мифов клана Пендрей, и не змееподобное созда­ние с огромной головой и длинным языком, как представля­ли его в клане Гарнис. Тигони, с их склонностью заигрывать с людьми, видя в тех источник своей долговременной силы, дошли до того, что изображали Дракона в виде женщины по имени Медуза.

У каждого клана была своя интерпретация.

Однако это... татуировка на плече Нинн была истинным Драконом. Рисунок сочетал в себе элементы мифологий всех Пяти кланов, смешанные в единое идеальное существо.

— Черт, у меня от него волосы дыбом, — Харк покачал го­ловой. — Откуда он знает?

— Заткнись, Вор, — ответила Вэйл. — Или мы спросим, от­куда ты знаешь. У твоего рода слишком уж много секретов.

— Я не старейшина Сат, хотя не отказался бы пару дней им побыть. Только представь, сколько тайн нашего рода я мог бы узнать. — Он наклонился к Вэйл, которая была зна­чительно ниже. — А какие секреты хранят Пендрей?

Она вызывающе вскинула рыжие брови.

— Как избавляться от тел Королей Дракона, и в этом нам нет равных.

— Уходите, — сказал Лето. На этот раз не повысив го­лос. — Ламот, ты тоже. Благодарю за работу.

Вздорная и раздражающая толпа потянулась к выходу. Не­которые не без фанфар. Лето решил не думать о последнем услышанном вопросе Фама, обратившегося к Хелликсу: «Как думаешь, он трахнет ее до или после того, как она про­снется?»

Сжав кулаки и стиснув зубы, Лето остался один. Только звуки его дыхания и очень-очень тихих вдохов и выдохов Нинн разбивали тяжелую тишину. Он не хотел больше ее пу­гать. Голиш, по словам Ламота, был неплохим. Лето и сам не раз пользовался его эффектами. Однако в случае с Нинн оне­мение от алкоголя сыграло плохую шутку с барьерами, кото­рые Улия возвела в ее мозгу. Напомнило о наркозе? Ужасы лаборатории возвращались к ней, осколки воспоминаний за­ставляли перепуганно сглатывать.

Откуда у меня шрамы?

Джек...

Он надеялся, что выпивка притупит боль и не даст воспо­минаниям вернуться. Предположение оказалось неверным настолько, что теперь он не знал, какая из версий Нинн очнется в этом кресле. И не сотворит ли ее расколотое созна­ние совершенно новую личность.

Он встряхивал руки, пока все кости, сухожилия и ткани не начали работать, как должно. Нужно было надежно за­крыть в подсознании все инстинкты, чтобы не изувечить Хелликса прямо сейчас. Лето осторожно расстегнул ремни, которые удерживали Нинн на кресле. Она мягко ткнулась ему в грудь.

И в этот момент он впервые пожалел, что в свое время не снял доспех и не принял душ. Ему бы понравилось ощуще­ние ее тела, мягко прижавшегося к его груди. Между ними было слишком мало нежности. Неважно, насколько сильно он хотел ее саму, больше всего он жаждал нежности, на ко­торую Нинн, он знал это, была способна.