Дженнифер Рардин - Пуля на закуску

— Эти чувства — фактически песни. Часть музыки вселенной. У каждого свой мотив, и когда находится некто резонирующий, возникает связь. Иногда на пару недель, иногда навсегда.

Ага, начинает доходить.

— Значит, когда я вне тела, эти золотые струны, привязывающие меня к близким, это… что это?

— Песни, которые рождаете вы двое в своих отношениях. Они позволяют вам найти друг друга через время и пространство. Это одна из причин, по которым твоя душа знает, куда идти, когда ты умираешь.

— И при чем здесь Магистрат? — спросила я. Рауль отпустил мои руки.

— Когда он заморозил твою струну, его песня играла по всем струнам, соединенным с тобой. Мы думаем, ты права в мысли, будто он хочет, чтобы ты снова вышла из тела, но не для того, чтобы ты привела его к нам. Мы думаем, он услышал нечто уникальное в мелодии Дэвида. То, что сделает Дэвида для ада ценным пленником.

Я уставилась на пустой бежевый ковер, пытаясь уложить все это у себя в голове.

— Значит, ты говоришь, что как только мы освободим Дэйва от власти Колдуна, он тут же умрет снова. Но при этом его душа станет уязвима для Магистрата.

— Именно так.

Я встретилась взглядом с Раулем, и от стоящего в этих глазах сочувствия мне захотелось взвыть по-волчьи, так что я снова уставилась на ковер. Когда я успела на него колу пролить?

— Я не могу допустить, чтобы мой брат дальше оставался зомби. Ему это было бы хуже любой мерзости. Но и чтобы он достался Магистрату, я допустить не могу. Хреновей всякой хреновости.

— Согласен.

Я облокотилась на спинку дивана, уставилась в потолок. Утомительный узор белых плиток не отвлек меня, как я надеялась.

— Я должна придумать способ дать бой Магистрату.

— Не в этой форме, — напомнил мне Рауль. — Ты еще не развила в себе эту способность.

— О'кей. Тут осталась еще пара сборщиков — я могла бы, наверное, заставить одного из них отнести Магистрату вызов. Чтобы он встретил меня в Тегеране. Но он вполне может сделать из меня котлету, потому что слезы Аши не дали мне на самом деле того усиления, на которое я надеялась, в физическом смысле. Может быть, Вайль…

— Жасмин, Магистрат — нефралим. Это означает, что для него единственный способ войти в этот мир — это чтобы его вызвали… погоди, что ты сказала?

Резкие командные интонации его голоса заставили меня выпрямиться, как бывало в семь лет, когда за столом Альберт приказывал мне доесть то, что у меня на тарелке.

— Ну, Вайль как-то недоволен, что я не рассказала ему про Ашу сразу. Но, наверное, к закату это пройдет. Если он снова возьмет мою кровь, может быть…

Рауль так замотал головой, что мне послышался стук глазных яблок друг о друга.

— Нет-нет, до того. Аша поделился с тобой слезами?

— Ну, мне пришлось выжимать их из него, напирая на чувство вины. Потом они обожгли, а потом ничего не было. Только я увидела эту пылающую дверь, которую Вайль назвал межплоскостным порталом. Особенно много я об этом узнать не успела, потому что позвонил Коул насчет того, что там один тип хочет перебить наших людей, и нам надо возвращаться домой. А потом Вайль взбесился из-за всей истории с Ашой… Так что ты хотел спросить?

Рауль хлопнул себя по бедру:

— Может быть, это и есть ответ.

— О'кей. — Я подождала, никакой информации не получила и сказала так: — Рауль, выкладывай. Выкладывай, пока мне не пришлось тебя отлупить — что, как я уверена, есть смертный грех.

— Слезы Аши дали тебе возможность видеть порталы. Более того, они дали тебе возможность в них войти. Выйти на нейтральную территорию. — Он так подался вперед, будто хотел взлететь, услышав срочный вызов откуда-то, где требуются его неповторимые умения. — Это значит, что ты можешь встретиться с Магистратом физически где угодно и драться с ним, используя свои способности, свое оружие. Да, не пистолет. Но клинок — определенно. — Он посмотрел на меня и кивнул утвердительно: — И ты можешь его победить.

Глава двадцать шестая

Я проснулась при косых лучах солнца в окно с ощущением, будто вовсе не спала. Но готовая не менее обычного для встречи с противником, который может меня убить.

Кассандра и Грейс посапывали на своих постелях, и мне удалось пробраться в ванную с моими новыми игрушками без необходимости прибегать к тактическим ухищрениям. Рауль сообщил мне нужные слова, и я совершила физическое путешествие в его расположение в послерассветные часы с помощью того портала, который видела на прогулке с Вайлем.

Помимо того факта, что на этот раз я была жива — или настолько близка к этому состоянию, насколько это для меня вообще теперь возможно, — мало что изменилось с прошлого раза. Интерьер номера заставил меня устыдиться своей затрапезной одежды — бесформенного манто и штанов. Зато хотя бы они были под цвет барным табуреткам справа от входной двери, выстроившимся под узкой черной стойкой, за которой во всю стену распростерлось зеркало. Но я выглядела так, будто пришла пылесосить плюшевые белые кушетки, расставленные точно так, как я помнила, в середине комнаты, которая выглядела еще более изысканной из-за белых атласных штор и мраморных полов с сочными розовыми прожилками. В дальнем углу комнаты стоял изящный обеденный гарнитур слоновой кости с шестью мягкими креслами с высокой спинкой. Рауль ждал у стойки.

— Как добралась? — спросил он вежливо. — Никаких проблем не было?

— Нет. А должны были быть? Он усмехнулся:

— С тобой никогда не знаешь. Разреши взять у тебя манто?

— Сделай одолжение.

Я стряхнула эту штуку, посмотрела, как он повесил ее на резную вешалку у дверей.

— Очень угнетает меня такая одежда, — сказала я. — Ощущение, как у смертника.

— Кажется, я знаю, чем поднять тебе настроение.

Он провел меня мимо бара и обеденного стола к двери, ведущей, как я предположила, в спальню. Я ошиблась, это был холл. Длинный коридор, и пока мы по нему шли, он ветвился на еще несколько, вызывая у меня вопрос, каковы же размеры пентхауса. Дверь, у которой мы остановились, с виду ничем от других не отличалась. С искусной белой отделкой по краю, она была снабжена типичным гостиничным замком. Но Рауль не стал проводить по слоту картой — он наклонился, достал из-за голенища нож и быстро полоснул себя по предплечью. Потом, щедро набрав крови на лезвие, перенес ее на замок, прокапав по всей длине слота. Свет сменился на зеленый, и Рауль открыл дверь.

— Ни фига себе система безопасности. Думаю, ты нечасто входишь в эту комнату.

Он улыбнулся мне через плечо:

— С момента встречи с тобой я только и делаю что-нибудь такое, чего не делал годами.