Карен Монинг - Магическая страсть

– Да. Раньше у них была своя задача. Они должны были хранить книгу. – Я специально выделила голосом слово «они», давая понять, что сама здесь ни при чем.

Кристиан открыл рот, снова закрыл, а потом заорал на меня:

– Так это вы хранили книгу с самого начала?! Мы знали, что кто-то охраняет ее, но понятия не имели кто. Ради бога, девочка, что вы натворили? Потеряли эту чертову штуку?

Я снова сделала ударение:

– Они ее потеряли. Я не одна из них.

– А по-моему, ты именно одна из них, ши-видящая.

– Не пытайся свалить вину на меня, – огрызнулась я. – Твои дяди должны были охранять стены, а ши-видящие – книгу. Фейри должны были стереть память большого «Г», прежде чем вышвыривать его к нам, а я должна была находиться дома со своей сестрой и играть в волейбол на пляже. И я не виновата. Ни в чем из случившегося я не виновата. Но по какой-то идиотской причине я могу исправить случившееся. И пытаюсь это сделать, так что отвали от меня!

Мы смотрели друг на друга, тяжело дыша: двое молодых людей, мир которых рассыпался на части. И как бы мы ни старались этому противостоять, мы понимали, как давно началось разрушение и как далеко оно зашло. Тяжелые времена не располагают к вежливости.

– Так что это за жуткая идея? – спросила я наконец, давая понять, что тема закрыта и пора вернуться к делу.

Кристиан вдохнул и медленно выдохнул.

– Мои дяди хотят, чтобы Бэрронс помог им удержать стены, приняв участие в ритуале, который нужно проводить на Самайн. Они говорят, что он знаком с магией друидов и не боится ее темной стороны.

Я рассмеялась. Да уж, точно не боится. Иногда я думаю, что он сам и есть эта темная сторона.

– Ты прав. Жуткая идея. Не только потому, что теперь Бэрронс знает, что вы следите за ним. Он наемник до мозга костей. Ему плевать с высокой колокольни на всех, кроме себя. С какой стати он должен заботиться о том, чтобы стены не упали? Его самого все боятся. Он ничего не потеряет.

– Что ты сказала?

– Если коротко, то Бэрронсу на вас наплевать.

– Ты сказала, что теперь он в курсе нашей слежки. Как?.. Откуда?..

Я мысленно отвесила себе подзатыльник. Надо же совершенно забыть, зачем я сюда приехала. Я быстро рассказала Кристиану о том, как Бэрронс использовал Глас, чтобы выяснить все о моих последних действиях, и о том, что я приехала сюда предупредить об этом. Что я весь день пыталась до него дозвониться, но до четырех часов у меня ничего не вышло, так что я решила подождать возле кафедры. Когда я закончила эту исповедь, Кристиан подозрительно на меня уставился.

– И ты позволила ему это сделать? Издеваться над собой? Силой вырывать у себя ответы? – Тигриные глаза изучали меня с ног до головы, лицо Кристиана стало замкнутым. – Я думал, что ты… не из таких.

– Я действительно не из таких! – Была по крайней мере. Раньше. И первые недели в Дублине тоже. Из каких я сейчас, мне неизвестно. Но я ненавидела выражение, которое появилось в его глазах: отчужденное, осуждающее, разочарованное. – Бэрронс никогда раньше так не делал. У нас с ним… сложные отношения.

– Что-то это не похоже на сложные отношения. Скорее напоминает тиранию.

Я не собиралась обсуждать особенности жизни с Бэрронсом, особенно с живым и дышащим детектором лжи.

– Он пытался научить меня противостоять Гласу.

– Похоже, у тебя плохо получается. Ну что ж, удачи. Чтобы научиться Гласу, может потребоваться целая жизнь.

– Слушай, вы ведь все равно будете с ним договариваться. Ну извините.

Кристиан снова смерил меня взглядом.

– Простого извинения тут недостаточно. Помоги нам. Поговори с ним сама, расскажи, чего мы хотим.

– Не думаю, что ему можно доверять.

– Я тоже не думаю. И дядям сказал то же самое. Но они сейчас у руля. Проблема в том, что мы не уверены, устоят ли стены, даже если нам поможет Бэрронс.

Он помолчал немного, потом мрачно добавил:

– Но мы точно знаем, что без него стены наверняка не устоят. – Кристиан открыл блокнот, вырвал лист и, написав на нем пару строк, протянул мне. – Вот так ты сможешь со мной связаться.

– Куда ты собрался?

– Думаешь, Бэрронс не станет за мной охотиться? Удивляюсь, почему он раньше этого не сделал. Дяди говорили, что, если он когда-нибудь учует меня, нужно сматываться как можно быстрее и как можно дальше. К тому же я уже рассказал тебе все, что нужно, а дома от меня будет больше толку. – Кристиан шагнул к двери, открыл ее, потом обернулся ко мне. В золотых глазах светилось беспокойство. – Ты спишь с ним, Мак?

Я поперхнулась.

– С Бэрронсом?

Он кивнул.

– Нет!

Кристиан вздохнул и скрестил руки на груди.

– Что? – Мне это очень не понравилось. – Я никогда не спала с Бэрронсом. Говорю специально для твоего детектора лжи, хоть и не понимаю, с какой стати тебя это интересует.

– Мои дяди хотят понять, на чьей ты стороне, Мак. Женщина, которая спит с врагом, – это, как минимум, ненадежный источник информации. Как максимум – предательница. Вот почему меня это интересует.

Я подумала об Алине и хотела было запротестовать, но разве она не выдала бы своему партнеру информацию, веря, что он на ее стороне?

– Я никогда не спала с Бэрронсом, – повторила я. – Доволен?

Кристиан смотрел на меня внимательно, как тигр, выслеживающий добычу.

– Ответь еще на один вопрос. Ты хотела бы заняться сексом с Бэрронсом?

Я прожгла его взглядом и выскочила из комнаты. На такие глупые и невежливые вопросы я не собиралась отвечать.

На середине коридора я остановилась.

Папа долгие годы повторял мне множество важных вещей. Я многого не понимала, но записывала их, поскольку Джек Лейн не стал бы тратить время на болтовню. Некоторое время спустя я поняла, что эти фразы не лишены смысла.

«Ты не сможешь изменить неприятной реальности, Мак, если не признаешь ее существования. Контролировать можно только то, с чем не боишься встретиться лицом к лицу. Правда ранит. Но ложь может тебя убить».

Тогда мы разговаривали о моих экзаменах. Я сказала папе, что мне наплевать на оценки. Но это была неправда. На самом деле я просто считала себя недостаточно умной и волевой, чтобы биться над этими оценками, как остальные. Поэтому и притворялась, что мне все равно.

Я медленно повернулась.

Кристиан прислонился к двери, скрестив руки на груди. Молодой, классный, просто девичья мечта. Он приподнял бровь. Ну разве не красавец? Это с ним я должна хотеть переспать.

– Нет, – четко ответила я. – Я никогда не хотела переспать с Иерихоном Бэрронсом.