Замуж за тирана, или Большая ошибка попаданки - Любовь Песцова
И даже сейчас, когда этот костюм дополняла рубашка совсем не по размеру, с грубо обрезанным подолом, чтобы не телепалась ниже колен, он выглядел потрясающе.
— Знаешь, ты всегда так очаровательно на меня рычишь, — хмыкнула я, пытаясь храбриться. — Но всё же хотелось бы знать, что ждёт меня в будущем. Очередной обряд подчинения? Пытки? Казнь?
Вместо ответа Десмонд смотрел на меня какое-то время, а затем начал приближаться. Нарочито медленно. Слегка пугающе. Так, чтобы дыхание перехватило, а сердце начало биться быстрее.
В этот момент он было особенно похож на хищника. Грациозного, но смертельно опасного.
Расставив обе руки по бокам от моих бёдер, он склонился, заглянув мне в глаза.
— Кого-нибудь другого я бы уже казнил только за одни подозрения в некромантии, — тихо сказал он пугающе спокойным тоном. — Почему же тебя не могу?
— Разве не можешь?
— Не могу, — шепнул он и сделал ещё шаг ближе.
Я даже не попыталась ему помешать. Напротив, инстинктивно подалась вперёд так, что теперь его бёдра располагались между моих ног.
Пульс звучал уже где-то в висках, в желудке, внизу живота. Но явно не там, где ему по физиологии положено быть.
В нос ударил аромат стали и огня. Он кружил голову до такой степени, что мне внезапно захотелось выгнуть спину, вцепиться в широкие плечи, притягивая его к себе.
Шикарно! Меня убить угрожают, а я о чём думаю?
Что за внезапная адреналиновая зависимость?
Какой из меня психолог? Самой бы голову полечить!
— По крайней мере, не сейчас, — улыбнулся он так многообещающе, что дыхание на миг прервалось.
Глава 49
Где-то под рубашкой Десмонда, которую я безуспешно пыталась подогнать под себя, покоилось не совсем обычное украшение.
Кулон, который может превращаться в интересную книгу, где описан финал этой истории.
Очень захотелось прямо сейчас достать, активировать, и посмотреть, правду говорит Десмонд или нет.
Не собирается меня убивать… Нет, вы посмотрите на него! А кто в итоге мечом своим будет махать направо и налево?
— Может быть, позже, — согласилась я, а затем шепнула зачем-то: — Но мне кажется, что именно ты меня рано или поздно меня убьёшь.
— Может быть, — ответил Десмонд, не отрывая от меня взгляд. — Почему в тебе столько противоречий, Агата?
Хотела бы я знать.
Это метка истинных пар заставляет меня замирать и плавиться от его близости? Или у меня просто мозги набекрень?
— Я обвинил тебя в заговоре, а ты примчалась сюда, невзирая на то, что можешь себя раскрыть. Так глупо подставилась, открывая свои способности. Я сделал тебя своей пленницей, а ты так доверчиво заснула у меня на груди.
А, он об этих противоречиях. Хорошо, что уточнил, а то у меня их много. Хоть приторговывай.
— И сейчас ты льнёшь ко мне как кошка, — прошептал он, прогладив меня по щеке. — Не боишься, уже не дрожишь.
— Знаешь, я недавно поняла, что в этом мире могу доверять только тебе. Ты — мой единственный шанс выжить.
— Поэтому так себя ведёшь? — шепнул он.
Пальцы, которые секунду назад гладили кожу на щеке, зарылись в волосы на затылке, а сам он склонился ещё ниже, щекотнув ухо дыханием.
— Поэтому сидишь на столе в моей рубашке и брюках, которые по какой-то чудовищной ошибке попали к тебе в гардероб.
— Почему же по ошибке?
— Потому что мне очень хочется выколоть глаза всем, кто видел тебя в этом наряде, Агата.
По спине пробежали мурашки, а дыхание стало ещё глубже, тяжелее.
Любой нормальный психолог давно бежал бы от такого проявления собственничества, предварительно наградив человека десятком диагнозов. А я что?
Дура! Господи, какая же дура!
— И что же мне делать? Воспользоваться положением?
Очень хотелось закричать «да»!
И не только потому, что гормоны устроили мне локальный Армагеддон. С этим я могла бы справиться. Не знаю как, но постаралась бы.
Самая прагматичная, самая неприятная часть мой личности подсказывала: если брак будет консумирован, выгнать меня будет куда сложнее.
Можно было бы порассуждать на тему того, что мужчине сложнее убить женщину, с которой он переспал. Но я-то знала, что это не так. Этот ошибочный тезис почему-то начали транслировать везде, где только можно, вводя в заблуждение наивных девочек.
На деле более шестидесяти процентов умышленных убийств женщин совершают их партнёры.
Так что не было здесь никакой прагматичности. Голые эмоции.
— Снова дрожишь?
Хриплый смешок проник сквозь кожу, побежав по венам. Да, я дрожала. Всё происходящее сносило крышу не хуже самых запрещённых веществ, дурманило разум, заставляло забыть обо всём.
— Из-за страха? Из-за холода?
О нет, тиранище, ты вообще не угадал.
— Или…
Правая рука легла на моё бедро, слегка сжав.
— Десмонд…
Я и не знала, что мой голос может звучать так… жалобно.
— Может быть, ты уже перестанешь быть настолько противоречивой, Агата? — практически прорычал он. — И дашь мне чёткое понимание того, как к тебе следует относиться.
Пальцы впились в кожу почти до боли. И на затылке тоже напряглись, оттягивая волосы назад.
Как-то так оказалось, что между нами осталось не больше пары сантиметров. Я чувствовала, как перекатываются мышцы под его рубашкой. Ощущала дыхание на своих губах.
— Откуда у тебя способности некроманта, Агата? — спросил он всё тем же хриплым голосом, от которого внутри всё сжималось.
— Я не знаю.
— Никаких предположений?
— М-м…
— Значит, они всё же есть.
Пальцы на бедре пришли в движение. Скользнули под рубашку на талию, а затем на поясницу, посылая волну мурашек вдоль позвоночника.
— Тебе стоит ими поделиться.
И тут пришло понимание.
Да он же меня допрашивает! Самым наглым и самым унизительным способом!
Засранец отлично знает, что хорош собой. И понимает, какое впечатление производит на неокрепшие девичьи сердца.
Красавец военный, закалённый в боях. Благородный, сильный, немного грустный, немногословный, раненный жизнью, но
