Герцогиня Эмили - Аурелия Шедоу
— Как я рад, что ты здесь, Льюис. Твоё чувство юмора исцеляет быстрее любого лекаря.
— Знаю — Льюис самодовольно улыбнулся. — Я вообще уникальный.
Я сидела в кресле у кровати, где провела большую часть ночи, и пыталась привести себя в порядок хотя бы мысленно. Лиза успела принести воды и чистое платье, но зеркала под рукой не было, так что о причёске можно было забыть. Волосы я просто стянула в тугой узел на затылке и надеялась, что никто не будет всматриваться слишком пристально.
В дверь постучали — коротко, по-деловому.
— Войдите, — рявкнул герцог.
Вошел Томас, неся стопку бумаг и свитков. За ним, чуть прихрамывая после вчерашнего долгого дня, следовал капитан Бардо. Оба выглядели так, будто тоже не спали всю ночь.
— Ваша светлость, — Томас поклонился, мельком взглянув на меня и на Льюиса. — Вы позволите? Я понимаю, что вам нужен отдых, но ситуация требует…
— Я в порядке, — перебил герцог таким тоном, что сразу стало ясно: спорить бесполезно. — Докладывай.
Томас разложил бумаги на краю кровати, герцог покосился на них с плохо скрываемым раздражением — читать сам он пока не мог, руки дрожали.
— Я кратко, ваша светлость. — Томас начал говорить ровно, как всегда, но в его голосе чувствовалась усталость. — Запасов продовольствия при нынешнем расходе хватит на три недели. Если сократить пайки — на пять. Сено и овёс для лошадей — на месяц. С оружием ситуация сложнее: в арсенале двести тридцать наконечников, но Генрих в кузнице за последние два дня сделал ещё сто пятьдесят. Если так пойдёт, через неделю будет пятьсот.
— Пятьсот? — Герцог приподнял бровь. — Генрих работает один?
— С ним Йохан и Петер. И работают они в три смены. — Томас покосился на меня. — По распоряжению герцогини.
Герцог посмотрел на меня коротко, но ничего не сказал.
Бардо шагнул вперёд.
— Ваша светлость, разрешите доложить о ситуации на границе.
— Докладывай.
— Разведчики Штауфена замечены трижды за последние пять дней. Углубляются на нашу территорию на несколько миль, осматриваются, уходят. В стычки не вступают. — Бардо говорил рублеными фразами, как на военном совете. — По данным лазутчиков, у границы собирается войско. Тысячи три, может больше. Точных цифр пока нет.
— Когда ждать нападения?
— Неделя, может, две. Они ждут, когда мы ослабеем. Или, когда… — Бардо запнулся.
— Или, когда я сдохну, — закончил герцог спокойно. — Я понял. Дальше.
Бардо коротко кивнул и продолжил. Я слушала, отмечая про себя, что все наши приготовления Бардо уже включил в свои расчёты. Ворота, стрелы, смола — всё это теперь было частью общего плана.
Когда Бардо закончил, в комнате повисла тишина. Герцог молчал, глядя в потолок, и я уже решила, что могу тихо ускользнуть. Приподнялась с кресла, стараясь не скрипеть.
— Стоять.
Я замерла.
— Ты куда?
— Я думала… — начала я.
— Не думай. — Он повернул голову и посмотрел на меня. Взгляд был тяжёлым, но уже не ледяным. — Ты тоже в этом участвовала. Отвечай.
Я медленно опустилась обратно.
— О чём именно вы хотите знать, ваша светлость?
— Обо всём. — Он поморщился, попытался сесть выше и зашипел от боли. Льюис мгновенно оказался рядом, подложил подушки. Герцог отмахнулся, но подушки оставил. — Томас сказал, ты приказала уволить Гризельду. С чего вдруг?
Я вздохнула, собираясь с мыслями. Докладывать ему, лёжа в кресле, было странно, но выбора не оставили.
— Она воровала. Системно, годами. Завышала цены у поставщиков, с которыми была в доле, списывала продукты на «усушку», а сама продавала. И изводила прислугу. Когда я вмешалась в историю с девочкой, которую она подставила, Гризельда объявила мне войну. Я собрала доказательства и предъявила Томасу. Он согласился, что её надо убрать.
Герцог перевёл взгляд на Томаса. Тот кивнул.
— Чистая правда, ваша светлость. У меня есть отчёты, расчёты, показания. Если хотите, могу принести.
— Потом. — Герцог снова посмотрел на меня. — Что ещё?
Я перечислила:
— Журавль у колодца. Теперь воду носят в два раза быстрее. Генеральная уборка замка — вы сами видели, когда въезжали. Мыловарня в старом конюшенном флигеле — теперь у нас своё мыло, лавандовое и кофейное. Хватает на всех, даже остаётся на обмен с деревнями. Оранжерея в южном крыле — мы её восстанавливаем. Нашли старого садовника Арно, он уже работает. Будем выращивать свои травы и пряности, чтобы не покупать у торговцев втридорога.
Он слушал молча. На лице его не отражалось ничего, но я видела, как напряглись желваки, когда я упомянула мыловарню, и как дрогнула бровь при слове «оранжерея».
— И заказы на стрелы, — добавила я. — Генрих делает наконечники, Йозеф чинит ворота, Бардо проверяет запасы. Всё, что могли, мы сделали.
Тишина. Долгая, тяжёлая. Льюис перестал улыбаться и смотрел на герцога с каким-то новым выражением. Томас и Бардо замерли, ожидая.
Герцог перевёл взгляд на Томаса.
— Это правда?
Томас выпрямился.
— Чистая правда, ваша светлость. Герцогиня сделала больше, чем весь мой штат за полгода. И сделала это за восемь дней. Если бы не она, мы бы сейчас только начинали готовиться к обороне, а уже завтра могли бы встретить Штауфена с пустыми руками.
Герцог молчал долго. Очень долго. Я уже начала нервничать, хотя старалась не подавать виду. В его взгляде было что-то странное — не гнев, нет. Скорее смесь недоверия, удивления и… чего-то ещё, чего я не могла определить.
— Льюис, — сказал он вдруг. — Оставь нас.
— Что? — Льюис поднял брови. — Лоренц, ты серьёзно? Я только устроился поудобнее…
— Выйди. Все выйдите. Томас, Бардо, вы тоже. Эмили остаётся.
Я замерла. Льюис пожал плечами, поднялся и, проходя мимо, подмигнул мне — ободряюще или иронично, я не поняла.
Дверь закрылась. Мы остались вдвоём.
Герцог смотрел на меня. Долго, пристально, изучающе. Я выдержала этот взгляд, хотя внутри всё дрожало.
— Ты, — сказал он наконец. — Кто ты?
— Эмили фон Адельберг. Ваша жена.
— Не смеши меня. — Он усмехнулся — впервые, кажется, за всё время. Усмешка вышла кривой, но от этого не менее выразительной. — Я видел твоё дело. Так не говорят и не думают девицы, которых продают за долги. Ты откуда?
Я молчала. Что я могла ему сказать? Что
