Мой Мармеладный Принц - Кася Дрим
Не знаю, где там заблудился Данька, но к тому времени, как он вернулся, я уже успела погрузиться в состояние полудрёмы. Я ожидала, что он присоединится ко мне, но на этот раз он отчего-то не торопился. Настолько, что, так и не дождавшись его, я уснула.
Проснулась через пару часов для того, чтобы с разочарованием отметить, что плюшевый медведь — единственный, с кем этим утром я делю свою постель. Если это у Даньки тактика привязывания такая — сначала дать привыкнуть к тому, что он спит рядом, а потом неожиданно оставить меня одну, то, надо сказать, она сработала. Пару мгновений я прислушивалась к царившей в доме тишине, но так и не поняла, спит ли Данька в соседней комнате или уже успел уйти на работу. Проверять не стала. Отвернулась к стене, обняла мишку и снова погрузилась в сон.
А вот следующее пробуждение оказалось куда как более приятным. Потому что сразу же после него первой мыслью, которую я осознала, было то, что меня кто-то обнимает сзади. Учитывая то, что медведь по-прежнему находился передо мной, он это точно быть не мог.
— Проснулась, Конфетка? — подтверждая мой вывод, тихо поинтересовался Данька и зарылся носом в мои волосы.
И как он интересно понял? Почему-то теперь от того, что он здесь и, наверняка, как всегда, обнажённый, стало страшно. Может сделать вид, что я сплю?
— Расслабься, Конфетка, — прошептал мне на ухо Данька, — так хотя бы станет похоже, что ты якобы и в самом деле ещё спишь.
— Когда я просыпалась в прошлый раз, тебя здесь не было, — я повернулась к нему, при этом попытавшись, как бы невзначай отстраниться, но Данька, дав взглядом понять, что от него мой манёвр не укрылся, не позволил мне этого сделать: прижал к груди и успокаивающе погладил по голове.
— Потому что я не хотел, чтобы ты принимала решения под действием алкоголя.
Это он сейчас про секс что ли? Ведь просить ответ на своё предложение ему тот момент, что я находилась под градусом, не помешал.
— Какие решения? — напрягаясь ещё больше, уточнила я.
— Любые, о которых впоследствии ты можешь пожалеть.
А, то есть о своём решении выйти за него, я пожалеть не могу в принципе? Или просто дело в том, что слова всегда можно забрать назад? В отличие от действий. И Данька это понимает. В таком случае это весьма благородно с его стороны.
— А теперь, раз ты пришёл, выходит, что я уже не под алкоголем? — не унималась я.
— Судя по тому, как ты напрягаешься от моей близости, — не настолько, чтобы принимать необдуманные решения.
Но к обдуманным он меня сейчас будет подталкивать, так?
— Дань, сколько времени? — ухватилась я за очередную соломинку.
— Два часа, — чему-то улыбаясь ответил он.
— Ого! А ты чего не на работе? На обед пришёл?
— У меня сегодня выходной, Конфетка, — он подмигнул и, дождавшись, пока смысл произнесённых им слов дойдёт до меня, добавил: — так что я весь в твоём распоряжении. Что желаешь на завтрак, который уже вроде как обед?
Ах, вот как? Весь значит?
— Сладкого хочу, — капризно надув губки, ответила я.
— А аппетит сладким не испортишь?
Ну это смотря каким. Я вот тем, которого хочу, напротив думаю его разжечь. Я упрямо покачала головой, и Данька вздохнул.
— Ну хорошо. И что именно из сладкого ты хочешь?
— Мармеладика, — пискнула я.
Он снова вздохнул.
— Мармеладика вроде нет, но если ты прямо очень сильно хочешь, я могу сходить в магазин.
— Очень, — тихо подтвердила я, — но не магазинного. Я хочу этого Мармеладика. — И я, чтобы исключить хоть малейшую вероятность того, что он неправильно растолкует мои слова, подняла голову и, глядя ему прямо в глаза, ткнула его в грудь пальчиком.
Сперва на его лице отразилась растерянность, а потом оно озарилось счастливой улыбкой. В следующий момент он сграбастал меня в охапку и подмял под себя. Упираясь локтями в кровать по обе стороны от моего лица, и, нависая сверху, посмотрел на меня с непередаваемой нежностью и прерывисто прошептал:
— Ты не пожалеешь, Конфетка…
И я как не пожалела! Сначала три раза подряд, а потом — после некоторого перерыва — ещё три.
Согласна!
Ну ладно, ладно. Это был спойлер. А если по факту — хотя в тот момент до каких уж фактов мне было?! — то его рука юркнула под мою пижамку и легла на грудь, словно желая послушать предательски зачастившее под его ладонью сердце, а моя обвила его широкие плечи. Нежно коснувшись моего, тотчас затвердевшего, сосочка, Данька наклонился и принялся целовать мне шею, отчего по телу мгновенно растеклась жаркая и такая сладкая волна, что мне даже показалось: ещё чуть-чуть и я потеряю сознание. Рука, только что судорожно цеплявшаяся за его плечо, обмякла, что — я уже знала по опыту, — происходит, когда вся кровь приливает к куда более интересным местам.
Дыхание сбилось, а из груди непроизвольно вырвался не то стон, не то сдавленный всхлип. Боги! Да Данька просто не представляет, какое «оружие» сейчас в его распоряжении! Ведь если умеючи — прямо как он в эту минуту — целовать мою шею, то параллельно со мной можно делать всё, что угодно — настолько в эти моменты я не в состоянии себя контролировать. Вторая рука, которую мне отчаянно хотелось запустить в Данькину шевелюру, уже полностью утратила чувствительность, а все ощущения, которые я была способна испытывать, казалось, сосредоточились в двух участках моего тела: шее и низу живота.
— Дань, а что означают твои татуировки? — с трудом пролепетала я, желая получить хотя бы небольшую передышку.
И он действительно оторвался от своего занятия и в недоумении посмотрел на меня потемневшими от страсти глазами.
— Какие татуировки, Конфетка?
По-моему, в это мгновение он даже не понимал значения произнесённых мной слов.
— Вот эти, — я потянулась к нему и коснулась губами шеи в том месте, где располагалась татуировка. Сначала с одной стороны, потом — с другой.
Данька прикрыл глаза и, тяжело дыша, замер. Затем, видимо, не в силах сдержать себя, зарычал и его глаза широко распахнулись.
— Я тебе потом расскажу. И называй меня Мармеладиком, мне так больше нравится.
Ответить он мне не дал, накрыв мои губы жадным поцелуем, а его рука одновременно с этим
