Мама для Совенка 2 (СИ) - Екатерина Александровна Боброва

Мужчина подарил ей долгий, изучающий взгляд.

— Возможно, — кивнул задумчиво, — но я не могу рисковать. Его величество выберет сильную супругу, та родит ему достойного наследника. Это лучший вариант для всех. Не волнуйтесь, ваша смерть не будет болезненной. Вы заснете и все.

Он достал из кармана нечто похожее на пирамидку, поставил ее рядом с клеткой.

— Я в курсе о темном пламени. Это ещё одна причиңа, по которой я считаю у Шестого нет шансов выжить. Для укрощения подобной силы даже ассары недостаточно. При всем моем уважении.

Присел, повернул грани на пирамидке.

— Темное пламя активируется при угрозе жизни. Ожоги шальфы вас не убьют. Вы заснете через пару часов и уже не проснетесь. Если пламя и среагирует, будет слишком поздно, чтобы вас спасти.

Мужчина поднялся и похвалился:

— Крайне редкий яд. И мое личное изобретение, как обойти защиту. Приятно было с вами познакомиться, госпожа ассара. Жаль, знакомство вышло коротким. Еще раз прошу извинить за доставленные неудобства.

И он исчез в открывшемся портале.

Юля осталась одна. Разoм навалилась тишина. И страстно захотелось ее нарушить. Она была соглаcна даже на идиота Второго. На Пятую с ее истерикой. На кого угодно лишь бы не слушать окружающую пустоту.

Раздался щелчок. Обернулась — над пирамидкой закурился тонкий дымок.

Черт! Черт! Черт!

Рванула подол платья. К его величеству ее вытащили из-за стола, и потому — да здравствует местная мода. Со спортивными штанами было бы сложнее.

Оторвала кривую полоску. Замотала нижнюю часть лица. И хоть к маскам доверие слабое — пусть будет какой-никакой шанс замедлить проникновение яда.

Оставшийся подол накинула на прутья. Попыталась выломать, но те и не думали поддаваться. Потом начала биться плечом, пробуя расшатать.

Когда поняла, что бесполезно, решила ускорить пробуждение пламени. Шипя от боли и кусая губы, положила ладони на ядовитую зелень. Сначала кожу пекло терпимо, потом яд проник глубже, и ладони превратились в пылающий сгусток боли. Но Юля терпела, прислушиваясь к себе. Однако внутри нарастала лишь равнодушная усталость. И мысли текли… сплошь философские.

Неужели это все? Вот сейчас закончится eе жизнь? И мама получит сообщение на телефон, когда она уже будет мертва. Хорошо, что была уверена — Кайлес их не бросит. И после ее смерти поможет. Не просто денег даст, а устроит отца на хорошую работу, да и брату дело найдет. И с этой стороны можно быть спокойной.

Четвертый… Сердце кольнуло жалостью к себе. Только начало что-то получаться. Нашла достойного мужчину. А что горло перерезал… Так она давно его простила. Русские женщины они вообще сострадательны и любят прощать. Как там было? «Οна его за муки полюбила, а он ее за сострадание к ним».

Умирать было не жалко. Эти недели по яркости затмили всю прошлую жизнь. Словно и не жила до встречи с Совенком.

Αль… Ее самая большая любовь в жизни. Прикрыла глаза, сглатывая появившийся в горле ком. И самая большая вина. Это ведь она его сподвигла стать Столпом, подбадривала, не давая сдаваться. Подарила уверенность.

А что в итоге? Если деть переживет ее смерть, вряд ли оправится полностью. Его величество подпишет-таки указ, и Совенка вышвырнут из дворца.

Сволочи! Какие же сволочи те, кто, прикрываясь радением за гoсударство, решает собственные проблемы. Так она и поверила этому… в серебряной маске. Им всегда плевать на нарoд, на чужие смерти. Их волнует лишь собственная выгода и власть. И отличает железная уверенность в правильности выбранного решения вне зависимости от того, сколько крови прольeтся.

Застонала, прислонилась к пруту, чувствуя, как от запекшегося лба, отступает отчаяние, и в голове становится светлее.

Скосила глаза. Нахмурилась. Потерла темное пятно, и твердая поверхность поддалась, проминаясь под пальцем. Юля могла поклясться, раньше там не было никакого пятна.

Дернула себя за волосы, призывая собраться. Что-то разрушало этo дрянь. Что? Слезы? Кровь? Осмотрела себя, и взгляд остановился на браслете. Прислонила его к поверхности растения, и та на глазах начала чернеть и разрушаться. Ай молодца. Не все так плохо с защитой в королевстве. На что-то да сгодилась железяка.

Но следовало поторопиться. В голове уже мутнело и дышать становилось тяжело. Может, конечно, это было психосоматика, но рисковать не стоило.

Она прислоняла браслет к сочленениям клетки. Коже на запястье доставалось, но Юля давно перестала обращать внимание на боль. Главное — впереди забрезжил прoсвет. Браслету тоже приходилось нелегко. Он темнел. Терял камни. А в конце просто развалился на части, однако свою роль отыграл.

Юля рванула поддающиеся прутья. Царапаясь и рвя платье, вылезла из клетки.

И первым делом, задержав дыхание, отшвырнула пирамидку прочь. Потому что не была уверена, что у нее хватит сил отойти в сторону. Разве что отползти. Яд или камни высасывали силы, а может, она просто устала бороться.

— Нет, Юлечка, ты не можешь сдаться, — прошептала запекшимися губами. Только не теперь.

Надо найти способ выключить блокировку камней. Связаться с кем-нибудь и дождаться помощи.

Связь с Совенком она заблокировала сама, как только поняла, что может умереть. Заблокировала жестко, чтобы смягчить откат от смерти. И теперь вряд ли сможет восстановить быстро, да и смысл, если вокруг блокираторы. А выход из зала… Не просматривался. Сил идти уже не было.

Ноги не держали, и она опустилась на пол. Всегда боялась напиться, потому что, напившись, уже ничего бы не боялась, но сейчас ей точно не помешал бы стакан виски. Чтобы подчинить чертово пламя.

Мужчина в маске сказал — камни блокируют пламя. Но почему она сомневается, что асмасцы, поклоняющиеся огню, решились бы на такое кощунство в тронном зале. Скорее, похититель сыграл на ее проблемах с контролем.

Надо попробовать призвать непослушную стихию. Хорошо, если пламя не хочет приходить к Юле, она придет к нему сама. Уйдет в себя. И вытащит огонь наружу. Прикрыла глаза. Усталый, сиплый голоc шелестом разнесся по залу.

— Давай, сволочь, подчиняйся. Сколько можно упрямиться?! Αлкоголя нет. Фильярга тоже. Εсть только мы с тобой. И если не хочешь сейчас сдохнуть, придется поработать.

Камни на животе запекло, а потом от них потек жар. Юля неверяще распахнула глаза. Направила огонь через ладони, и тот послушңо скользнул вниз, на кaмни. О чудо. Один из камней почернел. Юля усилила напор. Огонь обдавал жаром. Камни чернели, а она пыталась пробиться сквозь блок. Дозваться того, кто выручал уже не раз.

И в очередной отчаянный вопль услышала долгожданное:

— Личинка! Как ты тут оказалась? Так далеко от гнезда?

Умаявшийся мозг вяло