Гарем, в котором меня не будет - Эмили Карр

комнаты с уважением и улыбкой здороваясь с каждым человеком на пути.

Погода стояла такая же солнечная, как и вчера. Ветерк приятно бил по лицо девушки, словно гладя её щёки. Остановившись в саду на том самом месте, где они с Юн Джингом часто проводили совместные тренировки, Ши Мэй снова тяжело вздохнула.

«Как бы я хотела снова стать ребенком и…»

— Сестрица! — раздался позади радостный голос красавца, светящий ярче самого солнышка.

«Ну что за прекрасное дитя… Хотя, сейчас по сравнению с ним я сама дитя» — задумала девушка понимая, что сейчас ей где-то 19, если считать реальные года, хотя должно быть уже 28! А Сян Айго сейчас должно быть где-то 21.

— Как спаслось сестрицы в своём доме? — поинтересовался юноша, смотря на девушку с нескрываемым восхищением и добротой.

— Очень хорошо. — улыбнулась Ши Мэй, но тут же кое-что вспомнила, — Кстати, спасибо тебе за моё спасение. Ты так рисковал…

— Что ты! Ради сестрицы я готов на всё, и даже не задумываясь отдать свою жизнь! — искренне выдал Айго, вызвав своими речами на губах девушки улыбку.

«Какой же он славный…» — думала про себя Ши Мэй, сама не заметив как её щёки покраснели из-за столь дивного человека напротив нравившейся ей во всех аспектах. В какой-то момент молодые люди просто смотрели друг на друга не говоря ни слова, будто просто питаясь взглядами, но в итоге щеки Сян Айго порозовели и губы чуть дрогнули.

— Сестрица, ты…

— Гэгэ! — послышался чей-то мягкий голос в далеке, и стоило молодым людям обернуться, как Ши Мэй потеряла дар речи увидев её.

«Это же… Богиня!» — поразилась девушка видя идущую к ним первую жену героя, идеальную во всём. Дева красива как утренний рассвет. Её голубые глаза как нежно парящие в небе облака успокаивали любое сердце. Белые как снег длинные волосы делали нежный образ дамы незабываемый. Милее лица найти просто нельзя!

Хань Юйлань являлась богиней и это вовсе не из-за её чудного вида. Девушка действительно относилась к божеству, получив бессмертие в двадцать три года и став самой сильной из всех женских особей данного мира, и в тоже время самой доброй и милой. Дама преподносилась автором как воплощение идеальной девушки, и он не дал этому персонажу ни единого недостатка.

Когда Таень Лань читала роман она покривила душой, не понимая как богиня могла отдаться герою. Бабнику и не самому светлому человеку мира… Но, как же наш дорогой герой мог остаться без прекрасной леди? Юн Джингу потребовался ни один год, дабы расположить к себе Хань Юйлань, и в конечном итоге та вышла за повелителя пол мира, но как предпологала Тань Лань сделала это девушка скорее из-за безысходности. Всё же, несмотря на её силы, она всё же была слабее Юн Джинга, и получив конечный отказ он мог бы спалить его небесное Царство, а за людей девушка переживала больше, чем за себя.

«Гэгэ? С каких пор Сян Айго успел стать для богини Братцем?!» — поразилась обращению Хань Юйлань к юноше девушка, но спросить об этом не успела, покуда богиня уже подошла к ним, сделав Ши Мэй поклон.

— Госпожа Ши Мэй, для меня честь познакомиться с вами. Мой Гэгэ столько рассказывал о вас, что я не могла дождаться нашей встречи. — с уважением проговорила Богиня, смотря на девушку с добротой, но стоило ей перевести взгляд на рядом стоящего юношу, как её глаза засияли, хотя казалось бы, куда ещё ярче то?

— Ох, что вы… Это я рада приветствовать у себя вас, — сделал поклон Ши Мэй, не веря, что сама богиня желала с ней встречи.

— Юйлань, ты решила навестить нас? — поинтересовался юноша, смотря на девушку по доброму, но не более.

«Чего? Почему Айго обращается к богине так неформально? Даже герой в романе и то не мог себе этого позволить…» — всё больше удивлялась Ши Мэй отношениям самой сильной девушки мира и её младшего братика.

— До меня дошёл слух, что ты отправился в само Царства Юн. Мне было тревожно за тебя Гэгэ, и я не находила себе места, потому и пожелала лично убедиться, что всё прошло гладко, — с заботой проговорила Хань Юйлань, — Ты мне не рад? — глаза богине потухли, от чего даже Ши Мэй испытала её боль.

— Я всегда рад тебе, Юйлань, но Сестрица пережила страшное и, наверняка, сейчас ей трудно принимать гостей, — с такой же заботой проговорил Сян Айго, положив свою тёплую ладонь на плечо Ши Мэй.

Девушки было приятна забота младшего братца, но она чувствовала себя как-то странно. Кажется, так надо ухаживать за своей любимой, а не сестрицей. В представлении Ши Мэй это в её обязанности входит забота о своём маленьком «Сынишке» но не наоборот. Подумав о том, что паренёк просто очень добрый и любит её как Сестрицу, девушка смирилась с ролью младшей сестрёнки. Всё же приятно, когда старший брат оберегает и заботится о тебе. В первой жизни у Тань Лань не имелось ни братьев, ни сестёр, но она подозревала, что они бы так же не сдружились бы как с родителями.

— Да, я понимаю. Извини… — опустила голову Богиня словно совершила ужасное преступление.

— Всё нормально. Не извиняйтесь, — почувствовала себя неудобно девушка, успокаивая Богиню. — На самом деле, я была бы рада общению. В последнее время у меня не получалось ни с кем поговорить. Ну вы понимаете, — посмеялась Ши Мэй думая, что это может быть смешно, но видя отсутствии реакции двух красивейших людей ощутила себя ещё большей дурой.

— Тогда, встретимся на обеде за чаем? Мне будет интересно побеседовать со столь известной личностью как вы, госпожа Мэй. — сделал поклон Хань Юйлань, после чего кинула милую улыбку Сян Айго и ушла.

— Известная личность? — приподняла бровь дама.

— Конечно, о сестрицы знает весь свет. — поведал юноша, предложив девушке прогуляться в саду, — Сначала как об героине заступницу, потом как заболевшая неизлечимой болезнью даму или пропавшую госпожу. Но самую ужасную популярнось, по моему мнению, сестрица получила из-за Юн Джинга, — скривил лицо Сян Айго.

— Какое? — с удивлением спросила девушка.

— Невеста монстра.

* * *

На обеде Ши Мэй ощущала себя избранной всего лишь находясь за одним столом с Богиней, с такой галантностью и изящностью совершающую свои действия, что к её этикету просто невозможно было привязаться. Он был идеален.

Голос Хань Юйлань звучал так мягко, что Ши Мэй желала больше слушать даму, нежели самой говорить. Чаепитие прошло мирно и комфортно для всех, но бросая взгляды то