Хозяйка волшебной лозы - Елизавета Владимировна Соболянская

во двор за поленьями, а там сосед. Что, говорит, муж не греет, коли на ночь снова печь топить собралась? Ну, я ему сказала, что, мол, помыться на ночь хочу, чтобы мужу приятно было в постель ложиться. Так пришлось и за водой идти, и греть, и мыться!

Старуха кивала, покуривая свою трубочку, а я начала понимать, в чем была соль этого совета.

– Не успела намыться – муж пришел! Увидел меня в мокрой сорочке и в постель завалил! Некогда стало кашу варить.

Тут я даже улыбнулась.

– Утром ушел он на работу в поместье, а я печь снова растопила, собралась кашу варить, да глянула – ягод красных никаких нет! И крупа не толченая! Пока крупу толкла, соседка заглянула – спросила, чего это я крупу толку? Пришлось сказать, что пирог для мужа пеку. Испекла. Кашу варить, гранаты нужны, пошла в сад, рву их, свежие да мягкие, а мимо староста идет. Вот, говорит, заботница, все мужа балует, гранаты ему с мягкими косточками собирает!

Молодка всхлипнула и призналась:

– Ему сказала, что наливку делаю. Воротилась в дом, пришлось наливку ставить, гранатов на кашу чуток осталось. Ну, заварила кашу, горшок припрятала, матушка пришла. Все горшки переглядела и спрашивает – чего у тебя тут горшок припрятан? Сказала, что отвар женский поставила, чтобы детей родить …

Старуха все кивала, а я уже рот себе зажимала, чтобы не захихикать.

– Ушла маменька, я кашу съела, горшок вымыла, все припрятала, и опять соседка заглянула! Да как заорет: «Вот сама красную кашу ест и ни с кем не делится!»

– Да как же она узнала-то? – спрятала улыбку старуха.

– Так я на платье капнула кашей-то! – взвыла молодка.

– Вот видишь, – сказала ей старуха, – ты кашу от людей спрятать не могла, а собиралась яд утаить! Мужу-то пирог понравился?

– Понравился!

– А тебе понравилось, как он тебя ночью любил?

– Понравилось!

– Ну вот иди и опять воду грей, да мойся! И пирог ему еще испеки! И все у вас хорошо будет!

Молодка убежала, а я наконец смогла расхохотаться в голос. Ох, и мудра у старшины мать!

Глава 46

Герцог ди Новайо полулежал, опершись на подушки, в своей кровати загородного имения и скучал.

В дороге от сильной тряски не до конца затянувшаяся рана раскрылась и снова начала кровоточить и болеть. Приглашённый доктор прописал постельный режим. Герцог возмутился, что его держат в кровати как немощного старца. Назревал скандал. И только визит его величества заставил Алистера смириться с неизбежным. Нарушить прямой приказ короля он не мог.

И вот теперь… скучал.

В дверь осторожно постучали. Выждав несколько секунд, за которые герцог мог послать визитёра подальше, створка отворилась. В спальню заглянул Серджио. Камердинер его светлости был единственным человеком, решавшимся входить в клетку к тигру. То есть в спальню к герцогу. И то приходилось выдерживать множество предосторожностей.

– Доброго дня, ваша светлость, я принёс обед.

Не глядя на Алистера и потому проигнорировав недовольное выражение герцогского лица, Серджио поставил на кровать маленький переносной столик. Герцог заглянул в тарелку с наваристым бульоном, где плавали мелконарезанные кусочки грудки, и скривился ещё больше.

– Когда ты уже принесёшь мне мяса, старый плут, – ворчливо протянул ди Новайо, берясь за ложку. – Сколько можно кормить меня этой жижей, словно я малое дитя.

– Как только вы перестанете капризничать, словно малое дитя, я тут же принесу вам взрослой еды, – невозмутимо парировал Серджио.

Он поправил подушки, чтобы герцогу удобнее было сидеть. Посмотрел, как тот, демонстративно кривясь, съедает первые три ложки бульона. Пожелал его светлости приятного аппетита и покинул комнату. Чтобы вернуться через несколько минут с травяным отваром, сдобренным ложкой мёда.

Серджио начал служить Алистеру с детства. Сначала он был гувернёром мальчика, учил его читать и писать. Затем стал личным слугой и отправился вместе с господином в школу для юных аристократов. А получив титул, ди Новайо не отпустил верного Серджио, сделал своим камердинером.

И сейчас у герцога не было человека ближе и вернее.

Для старого слуги ранение Алистер было личным ударом. Когда герцога привезли, с бисеринками пота на бледном лице, с закушенной от боли губой, Серджио чуть сам не слёг, так сдавило сердце при взгляде на всегда сильного, бодрого хозяина.

Но синьору нужна была помощь, и Серджио отложил свои недуги на потом. Он окружил герцога заботой, терпел его раздражение и с умилением наблюдал, как синьор идёт на поправку.

Телесный недуг постепенно отпускал его светлость. Но старый слуга слишком хорошо знал своего господина и видел, что сердце герцога кровоточит.

В этом Серджио помочь не мог. Он даже не представлял, что за синьорина так глубоко запала в душу его светлости. И очень досадовал на себя, что не заметил, когда это случилось.

Ди Новайо доел бульон, вытер губы салфеткой и смотрел, как Серджио наливает отвар в тонкостенную чашку с герцогской монограммой. В его лежачем образе жизни развлечений было мало. Стены спальни надоели хуже горькой редьки. Алистер стал раздражительным и мог сорваться из-за любого пустяка. Поэтому он молчал. Не хотел обижать старого слугу, который едва ли не вырастил его и многократно доказывал свою преданность.

Но если в ближайшее время ему не позволят покинуть постель, герцог кого-нибудь загрызёт.

За окном раздалось цоканье лошадей и мужские голоса.

– Кто там? – спросил Алистер, даже не пытаясь встать. Знал, что этот спор он снова проиграет.

Серджио подошёл к окну и, испытывая герцогское терпение, несколько секунд молча наблюдал за происходящим там. И лишь, когда ди Новайо уже был готов сорваться, пояснил:

– Его величество приехал.

Что? Рикардо? Но зачем? Король Лигурии посетил своего инспектора не далее как четыре дня назад. Своей королевской волей велел поскорее выздоравливать и вернулся в столицу к безумно важным делам.

Так что снова привело Рикардо в поместье больного герцога?

– Алистер, – его величество принёс с собой свежесть и запах дождя, – как ты тут поживаешь? Не одичал ещё?

– Уже