Вечность - Джеймин Ив

с его руки, пока на его плече не вспыхивает вспышка энергии, видимая сквозь рубашку. Затем он резко втягивает воздух. Он выдыхает только тогда, когда энергия иссякает.

— Ты волен делать то, что должен, — говорит Джарет с тяжестью в голосе, отпуская руку Романа.

Поднимаясь на ноги и прижимая руку к груди Романа, я говорю:

— Если ты согласился на эти посмертные узы с Джаретом, ты серьёзно рисковал, убив Эсту на мосту.

Он встречается со мной взглядом.

— Я надеялся, что, поскольку она на самом деле не могла умереть, посмертные узы останутся нереализованными. К счастью, я был прав.

У меня сжимается грудь и горло, когда я думаю о том, что потеряю его.

— Пожалуйста, никогда больше так не рискуй, — удаётся мне произнести.

— Чтобы спасти твою жизнь, я пойду на любой риск, — отвечает Роман.

Он нежно прижимается губами к моим губам, и я не упускаю довольный вздох Мамы.

— Я чувствую себя самым счастливым оборотнем на свете, — говорит она у меня за спиной. — Джарет вернулся, моя семья пополнилась сыном, а мои дочери нашли себе партнёров, равных им по духу и силе.

На другом конце стола Кода внезапно выглядит потрясённым, но Мама нежно улыбается ему.

— Чёрт, — шепчет он. — Я совершал поступки, за которые не заслуживаю прощения, но я здесь. Сижу с теми, кто готов называть меня семьёй.

Потянувшись через стол, я беру его за руку, ощущая поток его магической энергии.

— Ты больше никогда не будешь сражаться в одиночку. Теперь у тебя есть мы. Ты больше не будешь бродить по этому миру в одиночестве.

Из голубых глаз Коды вытекает одинокая слезинка. Он быстро смахивает её, и я тоже с трудом сдерживаю свои эмоции. Как бы странно и неожиданно это ни звучало, но, если не считать Романа, Кода — лучшее, что можно придумать из всех интриг Эсты и Кроны. Брат, которого я никогда не хотела и в котором не нуждалась, но сейчас он важен для меня.

У меня на лбу появляются морщинки, когда я вспоминаю, что Мама сказала о том, что мои сёстры нашли себе пары. Я знаю, что Таня и Дастиан любят друг друга, но я поворачиваюсь к Маме с вопросом на устах.

— Малия?

Мама улыбается мне.

— Что ж, может быть, они с Адриэлем ещё не поняли этого, но они поймут.

Мама явно уловила те же эмоции, которые я заметила на Стелла-Аструме. Правдоподобно ли, что Малия была с ангелом, это другой вопрос, но в этом что-то есть. Мы всё это видим.

Я отвечаю Маме красивой улыбкой.

— Я тоже чувствую себя невероятно счастливой, Мама. За твоё здоровье, за любовь Романа, за нового брата, за моих демонов-волков, за счастье моих сестёр и… — я смотрю на Джарета. — Наконец-то я познакомлюсь со своим отцом.

Слёзы текут по Маминым щекам, когда она встает и обнимает меня, её руки проскальзывают между руками Романа, так что я оказываюсь зажатой между ними. Никогда в жизни я не могла себе представить, что испытаю такое счастье, когда величайшая битва ещё впереди, но эти люди значат для меня целый мир. Они больше, чем люди — они стая.

Семья.

Теперь я должна сделать всё, что в моих силах, чтобы обезопасить их.

Когда Мама со счастливым вздохом отпускает меня, я поворачиваюсь к отцу, и обновлённое чувство решимости наполняет мою кровь огнём.

— Скажи мне, как убить Эсту.

Когда он увидел, как мы обнимаемся, тяжесть с его лица спала, но теперь она вернулась.

— Только с помощью одного из самых сложных методов, — говорит он. — Ты должна найти свою истинную демоническую форму и спровоцировать Эсту принять свою.

Глава 37

Я привыкла превращаться в свою волчицу. Для меня это так же естественно, как дышать, но в мою истинную демоническую форму? Как у зверя, которым был мой отец?

Я не уверена, что смогу.

Должно быть, он сразу почувствовал моё беспокойство, потому что осторожно обошёл стол.

— Есть причина, по которой наши истинные демонические формы такие злобные. В такой форме мы становимся физически сильнее и могущественнее, чем когда-либо могли бы быть в противном случае, но мы также и наиболее уязвимы, потому что только в такой форме раскрываются наши истинные души.

Мама отходит в сторону, чтобы позволить Джерету подойти ко мне, и даже Роман уступает нам место. Немного. Всего лишь шаг. Но это снова делает меня центром внимания моего отца.

— Кода сообщил мне, что Эста управляет тысячами душ, и каждая из них даёт ей жизнь, — говорит Джарет. — Она настолько близка к бессмертию, насколько вообще может быть бессмертен любой демон.

Он не тянется ко мне, но я снова ощущаю ледяной привкус в воздухе, который, должно быть, является лишь намёком на силу кошмара, которую он оттачивал всю свою долгую жизнь.

— Если ты заставишь Эсту принять её истинную демоническую форму, её изначальная душа будет раскрыта. Убей её в таком виде, и её сила исчезнет.

— Но другие души…

— Не имеет значения, сколькими душами она управляет, — говорит Джарет. — Её изначальная душа несёт в себе силу, которая управляет остальными. Если она умрёт в таком виде, другие души будут освобождены.

Роман качает головой.

— Эста узнает об этом, — говорит он. — Она решит не принимать свой истинный облик.

— Нет, если ты примешь свою, Нова. И ты, Кода, — говорит Джарет, обращаясь к моему брату.

— Эста боится, что её отвергнут и забудут. Она стремится к славе. Если вы бросите ей вызов перед людьми, если вы продемонстрируете неоспоримую силу, она ответит.

— А если она не ответит? — спрашиваю я.

Джарет долго молчит. Когда моё сердце бешено колотится в груди, он протягивает мне руку, прося пожать её. Это первый контакт между нами, который не связан с насилием.

Моя рука застывает рядом с рукой отца, во рту пересыхает.

— Отец?

Его глаза встречаются с моими, и я чувствую, что он чего-то недоговаривает. Он что-то скрывает, но я не уверена, что именно.

Наконец, он говорит:

— Нет другого способа победить Эсту. Если мы не сможем заставить её принять свой истинный облик и не убьём её в этом обличье, мы все умрём.

Мама ахает, и Джарет поворачивается к ней, заключая её в объятия на долгое мгновение. Она прижимается лицом к его груди, прежде чем он нежно уговаривает её посмотреть на него.

— Я позабочусь о том, чтобы Нова вернулась к тебе.

Моя рука опускается. Джарет даёт обещание, которое, возможно, не сможет сдержать, и моё сердце слегка сжимается.

Между губами у Мамы