Попаданка в деле, старушка в теле! - Елена Смертная

Корни только сейчас окончательно остановила машинку, которая работала на магическом потоке лисицы. После чего заговорила тише, словно мы обсуждаем заложенную бомбу, не меньше:

— Всё идёт хорошо. Я успеваю. Но ты и девочки точно уверены? За такое вам могут не только волосы отрезать, но и что похуже...

— Всех не исключат, – с улыбкой ответила я старую добрую фразу студенческих годов. – Сегодня леди Купрье сказала мне нарядиться на бал. Хочет в этом сезоне выдать меня замуж хоть за кого-то. Чтобы я перестала мутить тут воду.

— Ну-у-у, – Корни хитро улыбнулась, – раз сама леди просит, мы и правда нарядим тебя в нечто особенное. Как же противиться приказу главы академии? Хочешь посмотреть на те наряды, которые уже почти готовы?

— Конечно!

Корнелия встала из-за стола, подошла к большущему деревянному шкафу и открыла дверцы с таким видом, словно откидывает крышку сундука с сокровищами. Впрочем, так оно и было. Я заворожённым взглядом окинула наряды, висящие на вешалках.

— Да-а-а, – протянула я с довольной улыбкой. – Этот бал им запомнится надолго…

Глава 52. Я просто забочусь о вас!

Буквально за пару дней до заветного бала на красном факультете произошло настоящее чудо! На занятии по этике и эстетике до нас снизошла сама профессор Грендалин. Тёмная высокомерная леди, которая всегда посылала кого-то из помощников выдать нам литературу для чтения, и… на этом её вклад в образование заканчивался.

Мы с Корнелией чуть не подавились воздухом, когда профессор вошла в кабинет. И не мы одни. Вокруг повисла абсолютная тишина. Словно каблучками стучал не учитель, который должен был читать нам лекции каждую неделю, а сама богиня Азафа во плоти.

— Доброго дня, девушки, – поставленным строгим голосом начала профессор. – Давайте начнём наше занятие…

С этими словами Грендалин начала что-то зарисовывать на доске, как ни в чём не бывало. Мы переглянулись, протёрли глаза, кто-то попросил соседа его ущипнуть, но происходящее оказалось реальностью, а не сном.

— Это что за чудо? – тихо шепнула мне Корни.

— Не знаю, – честно ответила, всё ещё тараща глаза. – Но, видимо, нас ожидает очень интересное занятие. Или какой-то подвох…

Время шло, «подвоха» не было. Прямо как в фильме: «Видишь суслика? Нет. А он там есть». Я вот прямо душой чувствовала: что-то будет. Вряд ли ведь профессор Грендалин снизошла до красного факультета лишь для того, чтобы повторить с нами теорию различных танцев.

И вот наконец она опустилась на стул, тяжко вздохнула и скрестила пальцы в замочек перед собой. С темы правильного положения рук и ног тёмная леди свернула совсем в иное русло:

— Впрочем, мои дорогие, я бы и вовсе советовала вам трижды подумать, идти ли на этот бал…

Вот оно! Началось!

— А в чём же дело, профессор? – не выдержала и спросила я.

Не может ведь она нам прямо в лицо сказать: «Ну… вы третий сорт, кому такие сдались?».

— Я буду с вами откровенна. Не потому что считаю каких-то студентов лучше других. Совсем нет. Поверьте, для меня голубой или красный факультет – неважно. Цвет не имеет значения.

— То-то я её вижу впервые за учебный год в этой аудитории, – тихо шепнула Корнелия. Даже она не смогла удержаться от едкого комментария. Но услышали его только я и парочка девушек за партой перед нами. Мы улыбнулись, но смех сдержали.

Профессор Грендалин продолжила:

— Однако лишь потому, что я желаю добра, я хотела бы посоветовать вам сместить фокус. Думать не о замужестве, а о прочих ценностях. Я слышала, что некоторые из вас работают в кофейне? Это чудесно. Отличный опыт, чтобы в будущем найти работу в достойной семье, где вам будут хорошо платить и вы будете в безопасности даже без мужа.

Ух, так наше детище ещё никто не оскорблял! Я даже кулачки сжала, отчего карандаш в руке почти хрустнул. Надо же было так вывернуть! Как они переобуваются на лету! В обычное время: «Вы зачем позоритесь, главное для девушки – это брак!» — а перед балом: «Ну вы лучше сместите фокус, а то вдруг за вами наших голубушек не заметят». Я закипала изнутри.

— Профессор, но разве брак для девушки в нашем обществе – это не высшая благодать, к которой нужно стремиться? – прямо спросила я, стараясь удержать чувства.

Грендалин взглянула на меня столь снисходительно, словно смотрит не на принцессу, а на брошенного котёнка. Мол, «ну что ты, глупенькая, если тебе дали чуть молочка и хлеба, стоит порадоваться, а не выпрашивать кусок мяса».

— Конечно, Хель, это так, – она важно кивнула. – И мы здесь делаем всё возможное, чтобы каждая студентка смогла найти себе достойного мужа. Однако очень важно в наше время быть реалистами. Вы же понимаете, что гости, которые приедут к нам на бал – это влиятельные аристократы. Принцы, советники, известные люди. Их запрос очень высок, и я просто боюсь, что своим равнодушием такие мужчины могут обидеть вас. Всё же на бал не будут приглашены, например, торговцы или разбогатевшие ремесленники…

— А, по-вашему, это максимум, на который может претендовать девушка с красного факультета? – в моём голосе не было яда и претензии. Я говорила спокойно, чтобы не вызвать скандала. – Мы недостаточно хороши, чтобы надеяться на внимание аристократии?

— Хе-е-ель, – всё с той же снисходительной ложной добротой протянула профессор, – зачем же ты принимаешь всё в штыки? Я ведь забочусь о вас. Просто подумайте над этим. Вдруг кто-то не захочет выставлять себя… в неловком свете.

Я заметила, как некоторые девушки опустили взгляды. Когда ты попадаешь на красный факультет, уже начинаешь думать:

«А что со мной не так?»

«Почему он бросил меня?»

«Может быть, я недостаточно хороша?»

Я не раз замечала, что у наших девочек довольно много комплексов. Общество просто повесило на них ярлыки, и даже самым красивым и умным студенткам очень сложно вновь полюбить себя. Конечно, мы стараемся это исправить, но когда к тебе приходит вроде как уважаемая женщина, преподаватель, и говорит такое… это заставляет самооценку надломиться сильнее.

— Ну да давайте продолжим. Поговорим о том, как нужно общаться с мужчинами на торжествах. Уверена, это может пригодиться вам и без похода на ближайший бал.

Профессор Грендалин продолжила вести занятие как ни в чём не бывало. Словно даже не заметила,