Источник рода. - Елена Северная

« И ничего не засранка! Я очень чистоплотная! У меня биологических отходов почти нет! – возмутилась Варенька. – Только листики…иногда.» – добавила смущенно.

Я даже представила, как поголубели её лепесточки.

«О! Вовремя! Я сейчас подпущу немного ядику, не переживай, совсем чуть-чуть, чтобы обездвижить тебя!»

В этот раз я почувствовала приятную истому. На ум пришло сравнение – сладкий яд. А что? Очень даже подходит. Мелкая захихикала.

«И мне понравилось!»

К повозке подошли 2 эльфа и 2 эльфийки. Мужчины приподняли нас с Гулей, а женщины стали ложками кормить кашей. Правда, Гулю перед этим недолго били по щекам, чтобы привести в чувство. Каша была очень вкусная, с маленькими кусочками нежного мяса. Накормили «от пуза». После кормежки эльфы ушли, прислонив нас к стене повозки.

– Гуленька! – прошептала я. – Я сняла тебе ошейник, ты можешь ночью сбежать! Сейчас нам, наверное, зелье принесут обездвиживающего, сделай вид, что выпила.

Гуля удивленно посмотрела мне в глаза и кивнула.

– А как же Вы, госпожа?

– Доберись до наших. Они помогут. А я постараюсь дождаться.

В огромных серых глазах плескалась благодарность и бесконечное счастье.

– Спасибо, госпожа! Я Вас никогда не забуду!

– И никогда не соглашайся работать во дворце! Опять ошейник оденут.

– Нет, уже не оденут. Я тогда мелкая была, контролировать свой оборот не могла, вот и надели. А маг потом умер, и снять больше никто не смог, сколько ни пытались.

– Ладно, вон уже идут по наши души! – я глазами показала на приближающегося пожилого эльфа с двумя маленькими бутылочками зелья.

Мы изобразили частичный стазис, гневно сверкая глазами, пришлось проглотить зелье, весьма приятное, надо сказать, на вкус. Оно подействовало буквально через несколько секунд, обволакивая тело приятной истомой и накрывая вселенским безразличием. Через пару минут я отключилась, привалившись к Гуле спиной.

Проснулась от ощущения холода. Сквозь щель между половинками полога удалось рассмотреть только то, что снаружи если не ночь, то очень поздний вечер. Темно и холодно. И это летом! Хотя, чему я удивляюсь? Мы в полупустыне, судя по разговорам, обрывки которых долетали до моего слуха. А там всегда так: днем– духота, ночью – дробота. Я поежилась и обнаружила, что могу двигаться. А заодно – отсутствие Гули.

«Варя? А где Гуля?» – мысленно задала вопрос.

«Хи-хи, – раздалось в голове. – Ты проспала самое интересное. Эта оглашенная, как только стемнело и я вывела токсины (ну надо же, какое слово она знает!) выползла наружу, обернулась в свою ипостась, перепугала этих ушастых вусмерть. Тайлер выскочил, конечно, на шум, она его знатно поваляла по земле, и улетела. Жаль, далеко не улетит – крылья слабые», – она с огорчением вздохнула.

«Ну хоть вырвалась отсюда, – порадовалась я за горгулью, – значит, можно ждать помощи.»

«Я бы сильно на это не рассчитывала, – обломала Варенька. – Неизвестно, куда нас продадут».

«Ты забыла? У меня же муж есть! У нас с ним связь! Он найдет меня везде», – я с гордостью подняла руку, чтобы продемонстрировать брачную вязь и пораженно уставилась на…наручь. Сделанный из невесомого материала, он нагло поблескивал в лунном свете. Перевела взгляд на другую – там нахально сиял его брат близнец.

«Что это?»

«А это очень дорогой артефакт, – пояснили глупой и обалдевшей мне. – Он блокирует все потоки. Его одевают на преступников и рабов. Вот даже не знаю, к кому нас причислили».

«А ты не можешь также как и ошейник размагичить их?»

«Нет, – грустно сообщила Варенька. – Это высшая магия, запретная, незаконная. Придется выворачиваться самим и надеяться на твоих мужиков».

«Вообще-то, у меня один муж, – напомнила я этой засранке. – И я люблю его одного».

«Кто бы говорил! – фыркнул цветочек. – А также «люблю одного демона» и «как меня достало это блондинистое Высочество!» Что, разве не так?»

«Откуда ты про Керри узнала? – аж задохнулась от возмущения. – Ты опять в голове у меня лазила?»

«Да ладно тебе! Я питаюсь не только твоей кровью, но и эмоциями. Не жмись. От тебя не убудет, а мне приятно».

«Ты понимаешь, что есть воспоминания, которые слишком личные?» – попыталась достучаться до совести соседки. Хотя, о чем это я? Какая совесть у растения?

«Совесть у меня есть, как и у всякого живого биологического вида. И я не лезу в личные воспоминания. Только в эмоциональные», – буркнула Варя и замолчала. Надолго.

Глава 30.

А я переключилась на «снаружи». После ночного переполоха, устроенного Гулей, который я благополучно прозявала, во дворе было относительно тихо, слышно было только как конюхи чистили и мыли своих подопечных, да как заигрывали с дворовыми женщинами, одна парочка занялась любовью прямо под повозкой, жарко, с рычанием и всхлипами по довольно… э-э-э-э… пикантному сценарию. Надо сказать эротическая фантазия у этих конюхов била ключом. Я столько нового узнала! Но потом их разогнал управляющий этим поместьем или двором, не знаю, как называлось это место.

К нашей повозке подошли трое мужчин. Один из них сказал приказным тоном:

– Поднимите полог! Хочу посмотреть на причину нашего ночного бдения!

Я притворилась трупиком, да и у Вари проснулась совесть и она впустила порцию своего яда – я опять потеряла способность двигаться и чувствовать. Могла только слышать. Полог, судя по шороху полотнищ, открыли, и некоторое время ничего не происходило. А посмотреть на вопрошающего страсть как хотелось!

– И что в ней такого? – задумчиво спросил первый и, наверное, главный. – Баба как баба, ну смазливая, приятная глазу. И всё?

– Крис, ты бы подальше от неё держался, – дал совет другой. – Юхнину башню напрочь снесло, как только он её понюхал поближе.

– Да слышал я, – недовольно ответил Крис и, судя по звуку шагов, внял совету.

– Тайлер собирался её в 30 секции выставить, договорился с Юхнином.

– Тайлер мне не указ! Его горгулья помяла так, что он ещё неделю отлеживаться будет. А мне товарооборот нужен. Сколько он поставил начальную цену? – послышался шелест переворачиваемых бумажных страниц и далее возмущенный вопль: – 500? Да ещё и золотом? Да он с ума сошел! За эту кошку белобрысую и 100 монет не выручишь! Какая 30 секция? В 10 её! И с утра пораньше! Может, хоть к