Единственная для черного дракона - Марина Николаевна Александрова

в руках⁈ Что если сон о мелодии всего лишь сон? Что если я на самом деле не знаю, как играть⁈ Вдруг это всё выдумка подсознания и на самом деле мне в действительности не за что ухватиться в этом мире⁈

Эти мысли накатили волной страха и боли в сердце, сковав его и заставив исчезнуть, растворившись в первой ноте. Это был звук полный боли и тоски. А, дальше, мне кажется я перестала слышать мир вокруг. Всё, что осталось это я одна, пытающаяся пробиться сквозь серый туман вокруг. Моя тоска по кому-то неведомому, вся та боль потери, что приходила ко мне во сне и сквозь этот непроницаемый туман вдруг проникали солнечные лучи, рассеивая его и принося образы.

Вот оно древнее древо платана, с его раскидистыми кронами растущее в самом сердце моего дома. Оно любимо мной. Тихо журчит ручей, что несёт прохладу в знойные дни. Тонкий аромат лотосового пруда, обволакивает всё вокруг. Так пахнет лето в моем мире. Это лотосы, вода и солнце.

— Лилэй!

Так зовут меня! Это моё имя!

Я не успела увидеть ту, что окликнул меня, как вынырнула из омута нахлынувших на меня чувств, потому как надо мной склонился Ирдари. Его ясно голубые глаза полные слёз и такой невыразимой боли на долю секунды шокировали меня. И только сейчас я смогла понять, что он с силой сжимает моё запястье, заставляя отстраниться от флейты.

— Остановись, — прошептал он, срывающимся голосом. — Это слишком, — выдохнул Ирдари, падая на колени и закрывая уши руками уткнулся лбом в песок.

Некоторое время я не решалась трогать его.

В сумерках не было слышно ничего кроме его шумного дыхания. Его тело казалось вылепленным из камня. Каждая мышца взбугрилась, четко проявляя свой контур под кожей, его руки мелко подрагивали. В какой-то момент он словно выдохнул глубже обычного и упал на бок. Его глаза казались мутными, словно их застилала пелена и далеко не сразу я смогла понять, что это и впрямь слёзы.

— Ч-что с вами? Может позвать кого? — всё же отважилась спросить я.

Он лишь отрицательно покачал головой, прикрыл глаза, а когда снова открыл их, казалось, полностью взял себя в руки.

— Дай мне пожалуйста одно обещание, Фэй, — неожиданно попросил он.

— Какое? — честно сказать, я так перепугалась в этот момент, что готова была пообещать, что угодно.

— Больше никогда, ни при каких обстоятельствах, не позволяй посторонним услышать твою игру…

— Что? Это то тут при чем? — не выдержав, решила спросить я.

Я так долго хотела получить этот инструмент не для того, чтобы держать его под кроватью!

— Ответ «просто пообещай» тебя не устроит, не так ли? — изогнув бровь, поинтересовался он.

— Определённо, — кивнула я.

— В твоих руках это уже не просто музыкальный инструмент. То, что ты вложила в неё, когда начала играть…та эмоция, что это? Тоска? Боль? Мне казалось у меня сердце вырвали из груди, — он сказал эти слова, и я едва поверила своим глазам, когда его голос неожиданно надломился и он сглотнул тяжёлый ком в горле. — И, если ты вдруг подумала, что я нежный чувствительный цветочек, который плачет над сентиментальными песенками, то я тебе сразу скажу, что это не про меня! — пристально посмотрел мне в глаза Ирдари, отчего-то я поняла, что он ни грамма не шутит. — Есть одно правило среди высших демонов Алмао, — через какое-то время он заговорил вновь, — кодекс мастера и ученика. С того момента, как я признал тебя своей ученицей мы будем делить одну судьбу на двоих…

Сказать, что формулировка мне не понравилась это не сказать ничего! Есть у меня уже один благодетель с претензией на мою судьбу!

— Не в этом плане, дурёха, — расхохотался мастер, заметив то, как меня напрягло его признание. — Это своего рода идеология. Ты мой ученик, а я твой учитель. Твои проблемы касаются и меня и мой долг наставлять тебя, помогать и подсказывать столько, сколько будет возможно. Как и тебе следует уважать, почитать и прислушиваться ко мне. Здесь нет места магии и магическим клятвам, это лишь между учеником и учителем. Поэтому, вот тебе мой первый совет. В тебе дремлет магия, сейчас я могу сказать это с полной уверенностью, но было бы неплохо, если бы ты постаралась это скрыть до полного формирования ядра иначе…

— Иначе? Что? Почему я не могу оказаться кем-то одарённым?

— Сейчас твоё ядро слишком уязвимо. Нравится тебе или нет, но я понимаю, почему твой хозяин отправил тебя именно сюда дозревать.

Как бы мне не хотелось потребовать от Ирдари не говорить о том, что у меня есть хозяин, но сейчас мне хотелось услышать кое-что другое.

— Я, что куриное яйцо⁉ Что ещё за «дозревать»⁉ Зачем это?

— Потому что здесь безопаснее всего, — усмехнулся он. — Почти нет высших демонов, а те что есть не посмеют пойти против третьего принца. Нас тут наперечет и те, кто даже заинтересуются предпочтут закрыть глаза на маленького демонёнка, что так приглянулся черному дракону, — слегка улыбнувшись, подытожил он.

— Я ещё раз спрошу вас, почему это опасно?

Хоть убейся я сама не могла дать себе ответ почему всю свою необычность старалась скрыть. Ну, в конце концов, сейчас я в мире высших демонов, где талантливы через одного! Почему именно мне следует быть такой осторожной⁉ Почему именно мой внутренний демон так хорошо скрывает меня ото всех?

— Потому, что у меня есть семья, — прямо взглянув мне в глаза, вновь заговорил Ирдари. — Мой род поддержит меня во что бы то ни стало не из-за огромной любви ко мне, а потому, что если они позволят мне упасть, то упадёт и их положение. Мы гарант безопасности друг для друга. И будь я очень талантливым, но не имей поддержки обязательно нашлись бы те, кто придумал как извлечь моё ядро, подчинить волю или использовать каким-либо иным способом. Потому тебе следует поблагодарить третьего принца за метку на твоей руке и за покровительство…

— Всенепременно, — пробормотала я, ни на миг, не допуская самой возможности подобного разговора между нами. — Это всё конечно имеет право быть в качестве теории, но всё же… Я здесь почти три месяца и этот ваш принц даже письмеца не передал, мол дитя, как поживаешь? Вот тебе лот на засахаренные орехи и прочие мелочи. Ах, да, совсем забыл, вот тебе выходной и разрешение выходить в город раз в месяц, как всем нормальным ученикам! Вместо этого он засунул меня сюда и забыл, решив сделать из меня мастера по пятновыведению! — почти прокричала я,