Пепел короля, проклятого звездами - Карисса Бродбент

еще сильнее. Другие вряд ли покажут тебе осколки собственной души. Едва ли им захочется показывать то, что они оплакивают. И не важно, что былого не вернуть. Ощущения остаются. А твой отец…

Лицо Мише стало не просто серьезным. Оно сделалось… огненно-неистовым. Она крепко сжала мою руку.

– Твой отец, Орайя, тоже все это чувствовал. Он был таким же сломленным, как и мы, но категорически не хотел этого признавать. Он нещадно сдирал с тебя кожу и потом тебя же отчитывал за то, что твое тело покрыто кожей, а не сталью.

Мне сдавило горло. Горе и злость выплеснулись раньше, чем я успела спохватиться.

– Не говори о нем так, – потребовала я, хотя мои слова были вялыми и больше напоминали просьбу.

Мише с грустью посмотрела на меня.

– Вы с Райном вечно пытаетесь быть такими же, как они. Я этого не понимаю, – призналась она. – Ты лучше, чем Винсент. Не забывай об этом. Прими это как данность.

Она ошибалась.

Я не успела сказать ей об этом.

Мише порывисто обняла меня:

– Завтра продолжим. – И сразу ушла в дом.

Проходили дни. Наши занятия давно превратились в привычку. В один из таких дней из Лахора прибыла Кетура: уставшая и измотанная тамошними стычками. Она рассказала, что после смерти Эвелены город погрузился в сущий хаос. Понадобилось время, чтобы навести хотя бы подобие порядка.

– Сущий хаос там был и при Эвелене, – возразила Мише, сказав правду.

Мысль о том, какая жуть могла твориться в Лахоре, заставила меня вздрогнуть.

К прежним занятиям добавились уроки Кетуры. Она учила меня управлять появлением и исчезновением моих достаточно окрепших крыльев. Ее манера обучения была мне более знакома. Мише относилась к урокам весело и никогда на меня не давила. Кетура не просила, а приказывала, резко и властно. Я зримо представляла, как нелегко приходится солдатам с таким суровым командиром. Однако ее уроки дали ощутимые результаты: через неделю я научилась по собственной воле вызывать и убирать крылья.

Наша жизнь продолжалась без каких-либо происшествий, но чем дальше, тем беспокойнее становилась Мише. Я часто заставала ее у окна. Она печально смотрела в него и трогала шрамы на руках.

Не стану врать: я и сама ощущала какую-то внутреннюю тревогу. Спокойствие, окружавшее нас, становилось подозрительным, словно нас накрыли стеклянным куполом, создав этот искусственный покой, а на горизонте тем временем собирались темные тучи.

Раны на моих крыльях уже не вызывали боли от прикосновения, но Мише утверждала, что их по-прежнему надо смазывать.

В один из дней, когда она закончила наложение мази, я ей сказала:

– По-моему, нам пора возвращаться в Сивринаж.

Мише задумалась.

– Райн велел ждать, пока он не пошлет за нами.

– Никак он прислал тебе весточку? – с усмешкой спросила я.

Я нарочно задала глупый вопрос. Конечно же, Мише не получала никаких известий от Райна. Беспокойство, которое она пыталась скрыть, – наглядное тому доказательство. Мне этого было достаточно. Сама я не ждала от него никаких посланий.

Вид у Мише был измученный.

– Ты ведь тоже хочешь уехать отсюда, – сказала я. – Так давай уедем. Если Райн стал королем, нам теперь что, жить по его приказам? Плевать я на них хотела. Я сама королева, и мое решение тоже имеет вес.

Это было сказано уверенным тоном, хотя мы обе понимали: проще сказать, чем сделать.

И тем не менее моя решимость заставила Мише улыбнуться.

– Мне нравится такой настрой.

Я знала, что она согласится. Не напрасно же она сбежала и отправилась с Райном на Кеджари, чтобы поддерживать его. Но может, мое решение оказывалось для Мише проверкой ее дружбы с Райном и уважения к нему. Ответила она не сразу.

Беспокойство Мише одержало верх.

– Ладно, – наконец сказала она, чему я ничуть не удивилась. – Ты права. Нельзя здесь сидеть и ждать до бесконечности.

Глава тридцатая

Орайя

Райн совсем не обрадовался нашему возвращению.

Он явно не ждал, что мы появимся сегодня, хотя Кетура перед отъездом и известила его. Путешествие было долгим, поскольку мы ехали верхом. Кетура и Мише заявили, что мне еще рано столь сильно напрягать крылья. Я ворчала, но была благодарна. Путь до Сивринажа занял почти неделю. Мы приехали усталые, запыленные и незамедлительно отправились в кабинет Райна дожидаться его появления.

Он пришел с Вейлом, Кайрисом и Септимусом. Открыв дверь и увидев нас, он застыл, застигнутый врасплох.

Мы испытали схожее потрясение от его вида. Он был весь в крови.

Кровь явно принадлежала не ему. Черно-красные пятна покрывали лицо и руки Райна, особенно кончики пальцев, а также волосы. В замке он всегда изысканно одевался, но сейчас одежда на нем была грязной и мятой. Рукава он закатал до локтей.

Было нетрудно догадаться, чем он занимался. Разбирался с мятежниками. Их требовалось допросить и наказать. Я знала: Райн не из тех, кто перекладывает свою грязную работу на других.

За эти месяцы я успела привыкнуть к разным его маскам: обольстителя, короля, хладнокровного тирана. Сейчас, видя его забрызганным кровью, с всклокоченными волосами и отблесками недавних казней в глазах, я почувствовала что-то до боли знакомое. Казалось, мы опять попали на Кеджари.

Может, те же мысли бродили и в его голове? Наверное, поскольку на губах Райна появилась знакомая волчья усмешка. Так он улыбался мне во время состязаний… хотя тогда улыбка слишком долго блуждала от губ к глазам.

– А вас двоих я никак сегодня не ждал, – сказал он. – Я просил вас всего-навсего об одном: никаких самовольных решений. Вы что же, пропустили мои слова мимо ушей?

– Вид у тебя просто отталкивающий, – заявила ему Мише и наморщила нос.

– Если бы я знал, что ты возвращаешься, велел бы наполнить мне купель.

– Очень сильно сомневаюсь. – Мише смерила его взглядом. – Что, тяжелый день?

Улыбка Райна стала теплее.

– Тяжелая неделя. Тяжелый месяц.

Взгляд Райна переместился на меня. На мгновение я увидела целый букет эмоций. Но тут же его маска вернулась, и он снова вошел в роль.

– Вижу, тебе уже лучше.

– Гораздо лучше.

Райн внимательно разглядывал мои крылья. Его лицо оставалось бесстрастным, однако я уловила проблеск беспокойства. Почувствовала его, как почувствовала бы прикосновение Райна к крыльям.

На них смотрел не только Райн.

Вейл, Кайрис и Септимус так и впились в них глазами и даже не пытались скрыть изумления. Не скрывали они и настороженного любопытства. Казалось, они стараются свыкнуться с чем-то, противоречащим здравому смыслу.

Крылья были символом моей силы и власти. Винсент вызывал свои крылья, лишь когда требовалось напомнить миру, что он король Дома ночи.