Екатерина Голинченко - Мелодия бесконечности. Книга первая (СИ)

 - Ну, почему, почему он не слушал меня - сколько раз я говорила ему, чтобы он серьёзнее относился к своему здоровью - нет же, он всегда работал на износ, и считал это непозволительной роскошью, - продолжала навзрыд причитать Сони, - Он старался быть отцом своему народу, но, так мало был отцом для своей семьи. Как же это несправедливо...

 Джон насилу оторвал её от, накрытого саваном, бездыханного тела отца:

 - Матушка, Вам нужно отдохнуть, - он приложил руку ко лбу женщины, и та, закрыв глаза, покорно обмякла в его руках.

 - Ты что сделал? - не на шутку перепугался Джек.

 - Она просто спит - на сегодня с неё хватит терзаний и боли, - охрипшим голосом ответил Джон, - Помоги мне отнести её в комнату.

 Они вместе перенесли Сони на постель в её покоях.

 - Рит, ну как он? - участливо поинтересовалась подошедшая Даниэлла.

 - А ты как думаешь? - Маргарита посмотрела на подругу усталым взглядом, за эту ночь она, точно, постарела лет на пять.

 - И что это вообще было? - златовласая вопрошающе посмотрела на подругу, - Мы видели лишь тени и силуэты, невозможно было ничего разобрать, - продолжала Даниэлла, чувствуя необходимость выговориться.

 - В моём случае было иначе - я видела его лицо, и, вряд ли, смогу забыть когда-нибудь, - всё ещё дрожащим от потрясения голосом произнесла Марго, - Это всё какая-то чудовищная ошибка. Я верю, что в каждом есть добро, они не ведали, что творили. Посмотрите на Рафаэля - несчастный, он уже наказан так, что не дай Бог, кому-нибудь пережить такое - девушка перевела взгляд с неподвижно сидевшего у колонны парня на атамана, - А Надир - пусть, и своеобразное, но у него присутствует понятие о чести и благородстве.

 - Господи, а ты бы пощадила их, если бы посягательства удались? Скажи, ты и тогда бы простила? - требовательно посмотрела на неё своими голубыми глазами подруга, - Ну, как же можно быть настолько наивной? - в её словах слышались нотки упрека, - Ты и самого дьявола оправдала бы?

 - Не знаю, не знаю... - замотала головой Маргарита, - Я просто верю, - она смотрела на собеседницу с такой непоколебимой убеждённостью, - В его взгляде было столько боли, одиночества и отчаяния, что я, наверное, боялась больше за него, чем за себя.

 - Как ты можешь говорить об оправдании того, кому нет больше веры? - Даниэлла с трудом понимала и не очень разделяла такую твёрдость убеждений подруги.

 - Даже, если они сами уже ни во что не верят, я всё равно буду продолжать верить, - упрямо повторила Маргарита.

 - Ну, всё - с тобой бесполезно спорить,- сдалась Даниэлла - Тебе бы да в проповедники.

 - Ритуля-а-а! - подбежавшая Аделина обхватила девушку за колени, - Там было столько страшных людей!

 - Всё уже хорошо, малышка, - девушка взяла ребёнка на руки и погладила её светлые волосы, - Всё хорошо.

 - Пойдём, сестричка, - Али протянул руку девочке, - Взрослым сейчас не до нас.

 - Иди, детка, Алишер проводит тебя, - девушка поставила Адельку на пол, поцеловав в лобик, и мальчик, взяв её за руку, вывел из зала.

 - Поднимись, - Джон положил руки на плечи Рафаэля, так и сидящего, прислонившись к дальней колонне, вцепившись пальцами рук в свои колени.

 Рафаэль поднял глаза, что-то шепча пересохшими губами.

 - Ну, же! - повторил Джон, уже сам поднимая парня на ноги, - Поднимайся!

 - Я не смею, Повелитель, - он преклонил колено, и его примеру последовали все присутствующие, - Смиренно вверяю жизнь свою в твои руки.

 - Перестань! - Джон тряхнул брата за плечи, - Все поднимайтесь, сейчас же! Не буду скрывать, я ж не праведник, было у меня минутное желание задушить тебя своими руками - и вся недолга. Но, смерть уже сегодня сыта. В этот скорбный час тебе тяжелее всех. Ты сам себя покарал так, как я бы не смог покарать тебя. И пусть моё прощение будет твоим наказанием. В детстве мы были друзьями, но, потом ты закрылся от всех. Я хотел бы вернуть те времена и снова назвать тебя братом, - он поддержал Рафаэля под локти и помог ему подняться:

 - Месть ещё ни кого не воскресила, и ненависть оставим для других. Хватит с меня утрат, - и, впервые за много лет, они обнялись по-братски.

 * * *

 Джон распорядился, чтобы похороны прошли в тихом семейном кругу, но горожане всё равно пришли на площадь перед дворцом, чтобы проститься со своим повелителем и отдать ему последнюю дань уважения . Впервые за всю историю Небесного града был отменён турнир.

 В чёрном траурном камзоле, с мешками под глазами и воспалённым взглядом, Джон выглядел действительно устрашающе, а в голове невыносимо гудел похоронный набат.

 - К чёрту это проклятое кресло! - он яростно отшвырнул трон, и обломки красного дерева вишни разлетелись в разные стороны, - Я ни когда не хотел его… За что нам всё это? За что?

 Таким и нашла его Маргарита: оцепеневши сидящего посередине зала с отсутствующим взглядом.

 Девушка подошла, присела рядом с ним и просто молча обняла - никогда ещё она не видела его таким разбитым и беспомощным.

 В зал вошел Самаэль и помог Маргарите поднять его на ноги:

 - Ты нужен своему народу, - тихо напомнил он.

 - Нет, Сэм, я не могу - это слишком тяжело... - устало произнес Джон.

 - Ты не из тех, кто легко сдаётся, - не спуская глаз, Самаэль смотрел на друга, - Вспомни, зачем вы здесь - теперь тебе предстоит защитить Хранителей.

 - Ты прав, - Джон собрал волосы в хвост и поправил камзол, - Только, я никогда не стремился к власти - ты же знаешь. Я намного лучше чувствую себя в мастерской или в библиотеке.

 - Но, городу нужен правитель, - решительно возразил Сэм.

 - Им будешь ты, Сиддха́ртха, наиболее заслуживающий, - Джон положил руку ему на плечо.

 - Ну, спасибо, приятель, удружил - отмахнулся мужчина, - Значит, ты всё решил за меня? А я могу взять самоотвод?

 - Только тебе я могу доверять, Самаэль, - Джон так проникновенно посмотрел на друга, что Самаэль опустил руки.

 * * *

 Джон сам возложил корону на голову сына и поднял мальчика, одетого в чёрный атласный камзол, расшитый золотыми нитями, на руки так, чтобы его было хорошо видно как собравшимся подданным, так и стоявшим войскам:

 - Вот ваш новый князь! - громко заявил он, - До его совершеннолетия регентом будет его мать - госпожа Кали, Лордом-протектором назначается Майтрейя Самаэль, - он поставил смущенного ребёнка на пол и снова обратился к народу и войскам, - Будете ли вы так же почитать князя Алишера и служить ему, как служили прежнему Великому князю?

 Ответом ему был единогласный одобрительный рев толпы.

 - Папа, раз я теперь князь, то всё будет, как я хочу? - мальчик от нетерпения подпрыгивал на месте.