Пепел. Наследие 2 - Мери Ли

хочу сказать мистеру Хантеру, что жалость мне не нужна, но Ракс останавливает меня и напоминает, что мистер Хантер может быть либо другом, либо врагом. А такой враг уничтожит меня по щелчку пальцев. Я прислушиваюсь к Раксу. Он столько раз выручал меня. Я не могу пропустить его наставления мимо ушей.

– Всем жаль, – всё же отвечаю я.

– Ты можешь оставаться в Хелл сколько угодно. День, год, всю жизнь. Хелл может стать тебе домом.

Нет. Не может.

– У меня уже есть дом. И я верну его.

Мистер Хантер слишком внимательно смотрит мне в глаза. Вглядывается. Что-то рассматривает и сообщает:

– Я помогу тебе это сделать, но нужно время. Я пока не могу оставить Кортрок, слишком много желающих скинуть Мишель с престола. Я должен этого не допустить, но как только я вернусь в Хелл, то сразу займусь вопросом Креста.

Стараюсь не выдать своих истинных чувств и спрашиваю:

– А когда вы вернетесь в Хелл?

– Примерно через год. Может, немного позже.

Мы замолкаем, и сейчас я безумно рада, что Майкла в комнате нет, он бы точно понял, о чем я думаю. Я не буду ждать год. Триста шестьдесят пять дней в аду. Я не смогу спокойно строить свою жизнь, зная, что Гриро живёт в Кресте и бед не знает. Моя ненависть и злость к нему помогла мне выжить. Я не могу просто так отмахнуться и сделать вид, что всё отлично.

Просто не могу. Я буду грызть себя изнутри. Изводить и калечить. В итоге от меня не останется ничего. Бездушная оболочка. Пыль. Мираж.

Мне не нужна помощь мистера Хантера. Мне не нужны его люди или связи. У меня есть своя армия. Она понимает меня без слов. Мутанты снесут города с лица земли, если я прикажу.

Я всё сделаю сама.

– Что сейчас с Гриро? – спрашиваю я.

Пальцы сами по себе сжимаются в кулаки.

– Ничего. Пока я не вернусь в Хелл, мой приказ – не делать ничего. Единственное исключение – открытая агрессия или нападение Креста. Да и любого другого города. Но первыми мои люди не наступят. Хрупкий мир Четырех городов и так под угрозой.

"Хрупкий мир".

Мои родители погибли, для меня мира больше нет. Былой мир для меня не существует. Но я могу создать свой. Новый.

– Я поняла вас. Я подожду.

Мистер Хантер подписывает какой-то листок и подает его мне. Беру в руки неизвестное и вздрагиваю, когда вижу, что это бумага на признание меня гражданкой Хелл. Мне это не нужно. Этот листок, как дамоклов меч, он не даст мне полной свободы. Он привяжет меня к правилам и законам Хелл. В любой другой ситуации я бы согласилась. Но не сейчас. Оковы мне не нужны.

– У меня уже есть дом. Я родилась в Кресте и всю жизнь была его гражданином.

– Отказываешься? – спрашивает мистер Хантер.

Он всё понимает. Я вижу по его глазам, что веры в мои слова там нет и в помине. Ну что ж, он не имеет права держать меня насильно. Но с этой бумагой я так просто не выйду за стены Хелл. А мне именно туда и нужно.

– Отказываюсь, – не отводя взгляда от янтарных глаз мистера Хантера, произношу я. – Могу идти?

– Да, конечно. И передай Майклу, что он был прав.

– Прав в чём? – с подозрением спрашиваю я.

– Он поймет.

Не в силах больше находиться в закрытом кабинете, я удаляюсь, прокручивая в голове свой план.

Выхожу за дверь и отправляюсь вон из особняка. Стараюсь не смотреть в сторону уродливой статуи. Мне не увидеть её с такого расстояния. Деревья не позволяют. Я знаю, где и как был убит мой папа. И кем. Я найду эту статую с закрытыми глазами, но не могу пойти туда. Боюсь, что воспоминания отнимут остатки разума, и я совершу какую-нибудь глупость.

Майкл находит меня на узкой скамейке. Садится рядом и, не касаясь меня, произносит:

– Вечером мы вернемся в Хелл.

– Хорошо.

– Как ты сбежала от Гриро?

При упоминании его имени, мурашки отвращения пробегают по рукам.

– Я ждала. Сидела в камере и ждала.

Краем глаза замечаю, как Майкл с силой стискивает кулаки. Протягиваю ладонь и накрываю его напряженные пальцы.

– Там было неплохо. Меня кормили, выводили в город. Не могу сказать, что это было самое ужасное время в моей жизни.

Бывало и хуже.

– Я должен был найти тебя раньше.

Смотря на наши руки, говорю:

– Но ты всё же нашёл.

Майкл переворачивает руку и наши пальцы сцепляются в крепкий замок. Я продолжаю рассказ:

– В один из дней мутанты напали на город. Я под шумок сбежала. И я стреляла в человека. По ногам. По коленям.

– Ты спасала себя.

– Нет. Я сделала это специально, – отрываю взгляд от наших рук и смотрю Майклу в глаза. – Он подглядывал за мной. Постоянно наблюдал, как я… ходила в туалет. Будь у него возможность, он бы не только смотрел. И мне кажется, что этот человек присутствовал, когда стреляли в папу. И когда у меня появилась возможность, я и Ракс… мы покарали его. Я специально прострелила ему колени, чтобы он не смог сбежать от мутантов. Чтобы даже в случае, если мутанты покусали бы его, и он обратился, то его существование стало адом. Он бы никогда не смог добывать себе еду. Я обрекла его на страдания. Умышленно. Но поняла это, только когда оказалась за городом. Я отвратительна.

Пальцы Майкла сжимаются немного сильнее и, не отрывая от меня взгляда, он говорит:

– Джил, ты увидела ужасную сторону нашего мира. Ты многое испытала. Многое потеряла. Но я не могу сказать тебе, что поступки, которые мы совершаем, говорят о том, какие мы люди. Это можно понять только потом. Спустя время и новые вводные, только тогда ты сама для себя сможешь понять, какая ты. Но какой бы ты не оказалась, я всегда на твоей стороне. И я бы сделал ему намного больнее за каждый косой взгляд, брошенный в твою сторону.

Ракс довольно урчит. Ему нравятся слова Майкла. А я готова наброситься на него и обнимать до одури. Его слова, они правдивы. Майкл не пытается утешить меня и не обещает, что скоро всё будет хорошо. Он понимает, что я испытываю от своих поступков. Он проходил через это. И не один раз.

Майкл действительно понимает меня.

Отворачиваюсь и рассказываю дальше:

– Я сбежала, угнав мотоцикл, и вся толпа мутантов ринулась за мной. Потом я попалась в ловушку в очередном заброшенном