Евгения Сушкова - О пользе второго имени, или... «Я поеду с вами!» (СИ)

Меньше всего внимания в магическом образовании Эли уделялось ментальной магии. Как и о своих способностях, так и о способностях других людей с таким даром младшая принцесса знала немногое. И никто никогда не говорил, что ментал может как разрушать, так и создавать. Не в материальном мире, естественно, но и мир мыслей — целая вселенная, которая требует изучения и трепетного отношения, каждое вмешательство в которую несет за собой определенные — и не всегда положительные — последствия. Эллея никогда не задумывалась о том, что судьи, дознаватели, шпионы, работающие на королевство, чаще всего разрушают сознание, в которое вторгаются. Особенно дознаватели. Что таких ментальных магов с самого детства воспитывают, создавая необходимые характеры. Что каждое такое грубое вмешательство в итоге отражается и на самих менталистах, вызывая вполне закономерное безумие. Что счастливчики, поздно открывшие свои способности и избежавшие внимания королевских служб, используют, как правило, свой талант для созидания, а еще чаще — практически не используют по отношению к окружающим. И что сама Эля, к ее удивлению, успела попробовать себя в обеих ролях.

По словам драконицы, самым безобидным способом пользоваться даром было чтение мыслей, ненаправленное, когда открываешь сознание для всего окружающего. Этим Эллея чаще всего и занималась, если прибегала к своим способностям. Куда хуже Ли восприняла сообщение о том, что младшая принцесса может проскальзывать глубже в сознание, выискивая и вытаскивая на свет воспоминания и забытые мысли.

— Я бы твою цаханию за хвос-ст оттаскала, — прошипела Лиолинн, хмуро выслушав рассказ о псевдооборотнях и о том, как своевременно Эля вспомнила о своем даре. — Нельзя так делать, это же ничем не отличается от методов ваших дознавателей!

Они расположились в малом салоне для отдыха, раскидав по пушистому ковру подушки и лениво перебираясь с одного конца комнаты на другой вместе с солнечными лучами, проникающими в комнату через огромные, в полстены, окна. На столиках слуги оставили занимающимся девушкам фрукты и сладости, а также несколько видов сока и холодные настои из ягод. Ли, познакомившаяся со способом Эллеи добывать информацию, подскочила с пола, возмущенно нависая над принцессой.

— Ваших? — заинтересованно подалась вперед девушка. — А у вас разве нет ментальных магов?

— Среди драконов — нет, — неохотно отозвалась Ли, не скрывая своего возмущения необдуманными действиями Эли, но уже успокаиваясь. Перестав прожигать ее рассерженным взглядом, улеглась обратно на подушки. — У нас несколько иные возможности. Тебе твой Неугомонный уже немного рассказывал об этом.

— Не мой, — поспешно поправила подругу Эля, заливаясь румянцем и утыкаясь лицом в ладони, до этого удобно обнимавшие маленькое произведение искусства из пера и дорогих, невероятно красивых тканей. По Тиену она скучала, но отказывалась признавать, что ее нетерпеливое ожидание встречи — это не просто желание увидеть друга.

— Хм… — скептически прищурилась Лиолинн, но младшая принцесса поспешила вернуться к разговору о способностях драконов:

— И что это за «иные возможности»? Среди вас совсем не рождается менталов?

— В том смысле, в каком их подразумеваете вы — нет. У каждого дракона есть такой дар, но для всех остальных рас эта способность будет бесполезна. Мы все-таки чуть-чуть отличаемся от обычного человека или нелюдя. Зов — одна из разновидностей этого дара. Мы можем слышать друг друга, мысленно общаться, делиться эмоциями, но все это на другом уровне, на который вашим магам хода нет. О том, что драконы обладают такими способностями, знают довольно немногие, хотя мы этого не скрываем. Просто у людей нет возможности нас услышать.

— Но… — растерялась Эля, — я чувствовала тебя! Когда мы только перенеслись в твой замок, я чувствовала твои эмоции! Ты так откровенно радовалась тому, что утащила меня из-под носа Тиена, что волны триумфа почти ощутимо плыли по залу.

— Правда? — заинтересовалась Ли. — Надо же… Я не знала, что ментальные маги все-таки могут слышать нас. Эх, нужно все-таки попытаться отвоевать тебя у ушастого и оставить у себя на чуть более долгий срок. Лет на пятьдесят-шестьдесят.

Эля изумленно хмыкнула. Может, для долгожителей-драконов это действительно небольшой срок, но для человека — весьма ощутимый скачок навстречу малым богам. Впрочем, маги живут чуть подольше, и к тому времени, как придет пора покинуть замок Ли, она может выйти отсюда не сморщенной старухой, еле передвигающей ноги, а взрослой женщиной, у которой впереди есть еще пара сотен лет жизни. Помотав головой и отгоняя от себя видение о том, как подпрыгивающей походкой, повзрослевшая, она в ядовито-розовом платье пересекает подвесной мост, Эля вернулась к прерванному разговору:

— Но чем я могла навредить тем разбойникам, ведь я осторожно считывала мысли, я не ломала их сознание, чтобы добиться желаемых сведений?

— Ты пыталась вытащить на поверхность те мысли, в которых тот же главарь, давший тебе более полную информацию, не был на тот момент заинтересован, — терпеливо объяснила Ли.

Уже который день с Элей занималась не девчонка-сорванец, а та самая взрослая и уравновешенная Лиолинн, которая предложила «сотрудничество». Но иногда даже эта знакомо-незнакомая женщина показывала свой озорной характер, что Эле очень нравилось. Как наставница в магии, да еще в малознакомом принцессе разделе, драконица оказалась чудом: в меру строгая и требовательная, в меру веселая и понимающая. Такая, какой могла бы быть старшая подруга.

Утащив с подноса несколько ягод эльрины — любимого лакомства драконов и жуткой кислятины на вкус Эли, — Лиолинн вернулась на свое место и продолжила:

— Любое вмешательство в сознание, выполненное против воли, вызывает в будущем головные боли. Готова поспорить даже с Огненным Сердцем — голова у того псевдооборотня на следующее утро раскалывалась жутко.

Перевернувшись на спину и прижимая подушку к груди, Эля пожала плечами. Как-то они с Тиеном тогда не особо интересовались самочувствием разбойников. К тому же после нервушки голова у них должна была болеть в любом случае. Но о том, что сказала Ли, действительно стоило подумать. Очень хорошо подумать, потому что Эле не хотелось, даже неосознанно, причинять боль окружающим.

— А как же те менталы, что работают в театрах и цирках? Они ведь даже не выискивают воспоминания и мысли — они внушают образы, своей волей поселяя их в головах зрителей. После их вмешательства люди должны с таких представлений полуживыми выползать.

Лиолинн, не поленившись, приподнялась и щелкнула Элю по носу: